Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

Марш надеялся, что, став мужем Флер, он окружит ее любовью и заботой, каких она не знала в замужестве с бароном. Теперь же наверняка этого не будет. Разумеется, он сделает все, что сможет, там, внизу, за южной стеной, однако даже Сен-Шевиот превосходно понимал, что это будет нечестный поединок.

Певерил опустился на колени и сжал руками горячий лоб.

— О Флер, возлюбленная моя, как невыносимо покидать тебя теперь, — прошептал он.

Холод становился все сильнее. Певерил протянул дрожащую руку к окну, чтобы закрыть его, и остался в том же согбенном положении до тех пор, пока сон не сразил его. Этот необходимый, целительный сон… Молодой и здоровый, он даже в таком неудобном положении и с такими скорбными мыслями по-прежнему был способен забыться…

Его разбудил звук поворачивающегося в замке ключа.

Это пришли за ним Айвор и знаток живописи, назначенный бароном ему в секунданты.

Над Кадлингтоном разгорался рассвет.

Покрытый туманом Кадлингтон возвышался темной призрачной громадой, а его угрюмая башня указывала в небо, подобно персту мщения.

Внезапно налетел легкий ветерок и разогнал облака. Бледная луна быстро исчезла, уступив место восходящему солнцу. Лес по-прежнему лежал в сонном спокойствии, но внизу, в долине, кое-где уже поднимался дым из печных труб поселянских домишек. Эти люди, обремененные заботами, вставали ни свет ни заря. Послышалось глухое мычание скотины, которую выгоняли из стойла; этот монотонный звук был словно протест против жестокости жизни, царившей здесь от рождения до самой смерти человека.

На лужке, к которому Айвор, Певерил и его секундант приближались через фруктовый сад, уже собралась небольшая группа людей.

Барон Кадлингтонский стоял впереди, за ним — его секундант, новый врач, молодой доктор Барнстабл с небольшим черным саквояжем. Он нервничал. Ему весьма не нравилось то, что вскоре должно было произойти, ибо он был мирным деревенским лекарем, совсем недавно приобретшим эту специальность и еще не привыкшим к жестокости. Он впервые присутствовал на дуэли в качестве секунданта.

Похоже, Сен-Шевиот пребывал в прекрасном расположении духа. Он постоянно улыбался, демонстрируя ряд великолепных зубов. Сбросив верхнюю одежду, оставшись в одном камзоле и шелковых панталонах, он начал аккуратно подворачивать рукава своей ослепительно белой тонкой батистовой рубашки. Когда барон увидел направляющуюся к нему изящную легкую фигуру молодого художника, он, продолжая улыбаться, прищурил глаза. Певерил подошел ближе и поклонился. Молодой человек был бледен и грустен, но не выказывал ни страха, ни замешательства. Дензил Сен-Шевиот спокойно ответил на его поклон, снова ощутив невольное восхищение молодым человеком, который с таким благородством возлагал свою жизнь на алтарь чести и любви. Сам же Сен-Шевиот никогда не пошел бы на такую жертву. Конечно, он мог сразиться за так называемую честь, но только когда был уверен в своей победе.

И вот Айвор принес шпаги. Знаток живописи и некий молодой человек, гостивший в Кадлингтоне и поднятый ради такого случая с постели, представились Певерилу его секундантами. Марш тоже снял с себя верхнюю одежду и засучил рукава. Он дрожал от холода, резкий ветер развевал его волосы. Подняв голову, он увидел высоко в небе голубую расщелину меж облаками. Внезапный солнечный луч осветил зеленую просеку, образовавшуюся среди снега. Наверное, это были первые предвестники наступающей весны. Первое обещание того, что холодной, лютой зиме скоро придет конец. «Как странно, — подумал Певерил, — что сегодня как раз канун обручения ее величества». Весь Лондон будет охвачен суматохой и завершающими приготовлениями к этой торжественной церемонии. Как все это не вяжется с его трагическим положением! Он даже остановился, произнося безмолвную молитву, желая юной королеве счастья с ее принцем-избранником. Потом забыл обо всем, кроме Флер. Он глубоко вздохнул и, демонстрируя мужество фаталиста, сделал вид, что проверяет качество предложенной ему шпаги.

Один из секундантов прошептал доктору Барнстаблу:

— Вам известно, из-за чего эта дуэль? Я понятия не имею.

— Я тоже, — тихо ответил доктор. — Слышал, что тут замешан вопрос чести барона, равно как и его бывшей супруги леди Сен-Шевиот. Их брак недавно был признан недействительным. — И он прибавил: — Но я знаю, что этот юный джентльмен, художник по профессии, совершенно не умеет стрелять, не владеет шпагой. И лорд, безусловно, убьет его.