Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

Завтра они уже уехали бы в Бат, где должна была состояться их свадьба. Но теперь все кончено, и, может быть, она останется совсем одна, если не считать их славных друзей.

Карета медленно взбиралась на холм, и вскоре Певерил увидел мрачную громаду замка, устремленную в усеянное звездами небо. Бесчисленные мучительные и сладкие воспоминания охватили его душу. Перед ним снова был Уайтлиф, знакомое маленькое селеньице, погруженное в сон этим ранним утром. О… его башня! Вот уж он не предполагал, что когда-нибудь вновь увидит ее. А наверху башни — его студия, где он впервые ощутил страстную любовь к Флер. Там, в этой студии, юноша стал мужчиной, способным на глубокое, подлинное чувство.

Когда карета въехала в литые металлические ворота и факел в руке привратника осветил сугробы, Певерил почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Лошади с трудом протащили карету через занесенный снегом двор. Художник вышел из нее, и его охватили воспоминания о тех, прежних днях, когда он бродил по здешним великолепным садам, писал картины, наслаждаясь свободой и покоем, — до того, как Сен-Шевиот привез в замок молодую жену. Бедная, она не знала покоя!

Открылись огромные входные двери. Сонный дворецкий, застегивая на ходу жилет и зевая, встретил приехавших. Марш внимательно посмотрел на дворецкого. Он не знал этого человека. Конечно, большинство слуг сменились, подумал он. Ибо беспредельный гнев барона обрушился и на тех, кто позволил или просто не помешал миледи убежать отсюда.

Внезапно Певерил увидел очень хорошо знакомую фигуру, которая приближалась к нему. В вестибюль медленно вошла миссис Динглефут. В руке она держала лампу. Огромная бесформенная тень ложилась на пол за ее спиной. Миссис Д. была закутана в шаль, на голове ее возвышался ночной чепец. При виде Певерила ее глазки сначала сверкнули от удивления, а затем загорелись дьявольской радостью.

— Ох, Боже мой! Какая встреча! Ба! Да это же Певерил Марш! Наконец-то мы с ним свиделись! — громко сказала она Айвору.

— Да, да, миссис Д., однако мы чертовски продрогли, и нам срочно надо перекусить, — потирая озябшие пальцы, сказал ей валлиец.

Миссис Динглефут, не сводя взгляда с Певерила, проговорила:

— Ну, ну, мой славный художничек, и как же вы себя чувствуете, вернувшись в дом, когда-то ставший вам убежищем, в благодарность за которое вы причинили его светлости такое страшное зло?

Певерил, усталый и продрогший, пытался онемевшими от мороза пальцами расстегнуть плащ. Он ответил очень коротко:

— Мне нечего сказать вам или кому-нибудь еще в этом доме.

Тогда она подошла к нему совсем близко и вонзила взгляд в его лицо.

— А что с нашей миледи? С этой болезненной чахлой лицемеркой с цветной кровью? Верно, ваша постель ей пришлась больше по вкусу, чем постель ее законного мужа?

Но тут она осеклась, ибо Певерил поднял сжатый кулак и процедил:

— Еще одно подобное слово, вы, чудовище в женском обличье, и я ударю вас, несмотря на то, что вы женщина!

Домоправительница отпрянула назад. «Значит, нежный художник стал мужчиной», — подумала она. Свирепый блеск его глаз напугал ее. И она, визгливо рассмеявшись, обратилась к Айвору:

— Ничего, он сменит тон, как только его светлость поставит его на место. Лучше отведите-ка гостя в башню. Пусть поспит на своей бывшей кровати. Наверху сейчас плесень и крысы. Может быть, сырость и холод остудят пыл нашего юного джентльмена.

Айвор прошептал ей на ухо:

— Полагаю, его светлость не слышал, как мы приехали.

— Да, до поздней ночи он пил и играл в кости со своим приятелем, думаю, сейчас он храпит, — прошептала в ответ миссис Динглефут. — Он вообще сюда не спустился бы, но вчера в замок пожелали приехать родители леди Джорджианы. Им захотелось осмотреть замок. Вот нам и пришлось прихорашиваться, словно павлинам. Но еще до наступления темноты они отправились обратно в Эйлсбери. — Затем она доверительно прибавила: — Не думаю, что новая баронесса будет вмешиваться в мои дела, поскольку она глупенькая простушка, которая то и дело хихикает и по уши влюблена в его светлость. Она будет делать все, чтобы угодить ему. Меня она называет «мое милое доброе создание» и, несомненно, оставит все управление замком на мне. У нее нет той холодной грации и ледяной невинности, что у прежней миледи.

Тут она украдкой злобно взглянула в сторону Певерила.

— Однако эта ледышка оттаяла при виде него, а?

Художник так свирепо посмотрел на миссис Д., что та отошла в сторону, что-то бормоча себе под нос.