Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

— Знаешь, дружище, сегодня ночью в Клуни соберется довольно много седых голов. Поэтому ты не будешь там одинок.

Тем не менее Доминик ощущал свой возраст, когда наблюдал за молодыми парами, кружащимися перед ним в танце. Он видел, как молодые люди о чем-то влюбленно шептали друг другу или просто бесцельно бродили по роскошному парку, держась за руки.

Доминик поднял голову и скептически взглянул на луну. Да, эта ночь была предназначена для любви. Ночь, способная взволновать чувства мужчины. И все же пока все вокруг казалось ему банальным и искусственным. Такой бал может вызвать лишь примитивные эмоции, размышлял он. Конечно, ему были очень рады в Клуни, но он еще не до конца понимал хозяина замка. Когда Доминик впервые прибыл сюда, Вивиан излучал очарование. Выглядел он как нельзя лучше, одет был безупречно — в нем чувствовался знатный джентльмен, но все-таки Доминика сразу оттолкнули его холодные голубые глаза и надменность, скрывающаяся за безупречными манерами. Еще более отталкивающе подействовал Вивиан на Доминика, когда все собрались в вестибюле, чтобы посмеяться и покритиковать костюмы друг друга. Вивиан был в рубище отвратительного бродяги-разбойника, на костылях, один его глаз был перевязан черной лентой, спина ссутулена. Вивиан распространял вокруг себя зловещую атмосферу, которую Доминик сразу ощутил.

Если быть откровенным, ему не очень хотелось ехать на этот бал. В те дни он очень много и усердно работал в Парламенте и желал бы как следует отдохнуть, предпочтя остановиться в доме Энгсби — в самом спокойном и красивом доме во всем Глостершире… нет, даже во всей Англии. Но Сесил буквально умолял его поехать с ним, и в конце концов Доминик согласился. Он очень любил Сесила, как и всю семью Энгсби, был очень многим обязан этой славной семье и никогда не забывал об этом. И, придя в неплохое расположение духа, он согласился отправиться с братом на бал. Однако категорически отказался наряжаться во что-нибудь необычное и поехал, как и был, в костюме барристера [33] Барристер — адвокат, имеющий право выступать в высших судах. : в черной вечерней двойке и в парике. Сесил же, напротив, предстал перед хозяином дома в костюме галантного кавалера восемнадцатого столетия.

Доминик вышел из тени, бросил докуренную сигару под куст сирени и стал вглядываться в фигуру женщины, быстро пересекающей лужайку. Это была хозяйка дома. Доминика очень удивило, что леди Чейс идет без сопровождения. Прежде чем выйти на темную террасу, он с удовольствием наблюдал, как она танцует, и нашел ее весьма обворожительной. Доминика редко трогала внешность женщин, ибо, вечно погруженный в работу, он отказывал себе в женской любви. Хотя в прошлом любовная трагедия коснулась его очень близко. Но даже ему пришлось признать, что леди Чейс совсем не такая, какой описывал ее Сесил. Она была потрясающей.

— С ее светлостью связана какая-то тайна, — сообщил ему приемный брат, рассказывая о семье, проживающей в Клуни. — Как ты уже знаешь, мы с Вивианом в Оксфорде дружили. Тогда он был немного с сумасшедшинкой, а временами становился и просто бессовестным. Но он занятный малый. Беда в том, что его отец погиб, когда Вив был еще совсем мальчишкой, и он воспитывался матерью, просто святой женщиной. Но по какой-то иронии судьбы Вив превратился в сущего дьявола. Хотя мы с ним превосходно ладили. Конечно же, я ожидал, что он сделает прекрасную партию, может быть, не сейчас, а позднее. Вместо этого возвращаюсь с родителями из круиза и что же вижу? Он женится на этой никому не известной девушке, да еще не получив университетского диплома!

Затем Сесил поведал Доминику о многочисленных слухах и разговорах вокруг Шарлотты. Что ему было известно наверняка, так это то, что некогда ее звали мисс Гофф, жила она в домике привратника и была воспитанницей и ученицей покойной леди Чейс. Возможно, подытожил Сесил, Вивиан с Шарлоттой безумно влюбились друг в друга и поспешно поженились… и тайно, из-за смертельной болезни ее светлости.

Все это Доминик находил весьма любопытным. Когда он наконец познакомился с Шарлоттой, то был поражен ее молодостью и какой-то совершенно детской трогательной непосредственностью, которые сразу привлекли его. Потом, когда Доминик смотрел в ее волшебные бездонные глаза, от которых у него перехватывало дыхание, он признался себе, что каждый мужчина на месте Вивиана хотел бы одного: попытаться сделать ее своей, безразлично, кто она и откуда. Шарлотта обладала не только красотой, но и каким-то присущим лишь ей одной обаянием. За ее детской чистотой и невинностью угадывались страстность и чувственность натуры.