Дебора Гордон - Бросая вызов

Она улыбнулась в ответ:

— А если не выполнишь? Что произойдет?

— Наша цивилизация уничтожит мир. Я собирался доделать работу у Фила, но он ужасно много болтает о бейсболе и пьет слишком много дешевого вина.

Они обошли вокруг машины. Алан достал из багажника кейс и вручил ей листок со своим расписанием. Убирая его в сумочку, Лаура сказала:

— Что касается среды. Я знаю, что тебе неудобно оставлять детей на ночь у Фила, а ты, возможно, еще не переедешь на новое место. Почему бы тебе не свозить ребят куда-нибудь поужинать, а потом посидеть с ними дома?

Он захлопнул багажник.

— Хорошо. Я подъеду в шесть.

— Вот о чем я еще подумала… У моей мамы есть кое-какая мебель, которой она не пользуется. Может, она одолжит ее нам? Тебе На этом мы сможем сэкономить. Я спрошу ее, если хочешь.

— Спасибо. Учитывая ее сдержанное отношение ко мне, она, пожалуй, вызовет Рэбби, чтобы освятить оскверненную мной мебель, когда я ее верну. Как горшок, к которому прикасался язычник.

Лаура рассмеялась. Чувство юмора было одним из качеств, которое заставило ее когда-то влюбиться в него.

— Нет. После смерти отца она перестала быть слишком правоверной. Хотя сейчас она — церковный староста, помнишь?

— Но старые привычки дают о себе знать в дни смерти, рождения и возвращения блудных зятьев. — Он поцеловал ее в щеку. — Мне пора. Я расскажу своим ребятам, что ты ищешь работу. Если хочешь, можешь дать мне в среду свое «резюме».

Лаура пообещала так и сделать и пошла в дом. Она не ожидала возрождения между ними эмоционального единства и даже веселья. Ей вдруг захотелось, чтобы он остался. Но потом она вспомнила, как он вечерами излагал свои взгляды на жизнь, точно Моисей, только что получивший от Господа десять заповедей. И обрадовалась, что ему надо работать.

Было уже почти десять. Она пропустила начало «новостей», и включила телевизор в спальне. Пока шли финансовые новости, Лаура приготовилась ко сну. Потом ее внимание привлек анонс: «Король среди нападающих Ройал Пейн делает заявление о выплате денег судье Джеймсу Холлистеру. Шеф полиции Кевин Маккинери с комментариями по поводу новых сведений. Вы услышите об этом подробнее в десятичасовом выпуске».

Лаура приготовилась слушать. Два федеральных агента расспрашивали Пейна сегодня утром на предмет выплаты им убитому судье шестидесяти тысяч долларов. ФБР не хотело обнародовать эту информацию, но Пейн сделал это сам, вопреки желанию полиции. Сегодня же днем одна из сотрудниц ФБР была уволена за то, что разболтала своему дружку, телерепортеру, подробности расследования по делу Холлистера.

С первого взгляда было видно, что Маккинери не в восторге от всей этой шумихи. Камера запечатлела его в тот момент, когда он быстрым шагом направлялся к машине, на ходу бросив репортерам, что ему нечего добавить к прежним сообщениям полиции. Это соответствовало кадровой политике ФБР и подтверждало то, что уже сделало достоянием гласности заявление Пейна: что к моменту смерти Холлистера федералы имели на него компромат. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы сообразить, что они арестовали его счета, а на одном из них и оказалась вышеуказанная сумма. Очевидно, они вернули деньги Пейну.

Пейн сделал свое заявление сегодня, во время тренировки. Он опасался новых утечек информации и сказал репортерам, что готов сообщить все детали этого дела до того, как его обвинят в причастности к нелегальной деятельности судьи Холлистера. Они с судьей были просто друзья, выпускниками одной школы, оба начинали в школьной баскетбольной команде. Холлистер обратился к нему с просьбой о деньгах, и Пейн сразу же, еще в ноябре, выписал ему чек.

Судья никак не объяснил, зачем ему потребовалось шестьдесят кусков, сославшись только на личные обстоятельства. Да Пейн ни о чем и не спрашивал. В конце концов, Холлистер был федеральным судьей. Он пообещал вернуть долг через шесть месяцев, и Пейн поверил ему на слово.

Со всем этим делом было бы покончено уверял Пейн. Он никогда бы не стал требовать с семьи погибшего кругленькую сумму, о которых они могли даже не иметь представления. Но сейчас, когда ФБР выставило многие обстоятельства на всеобщее обозрение, было глупо не потребовать деньги назад.

Дело не только в желании вернуть себе долг. В правительственных кругах ходили слухи, что налагать арест, собственно, уже было не на что. Джеймс Холлистер, сколотивший миллионное состояние за годы практики, отправился на тот свет почти полным банкротом.