Барбара Константин - Амели без мелодрам

В глубине души Марсель им завидовал. И уже в который раз жалел, что когда-то у него оказалась кишка тонка признаться в любви избраннице своего сердца. Вот уж дурак так дурак!

И он пропускает стаканчик. К десерту это уже пятый, и Марсель перестает дуться.

— Слушай, Рей, сколько нам было, когда мы прятались в шалаше на холме, не помнишь? Четырнадцать? Пятнадцать?

— Помню ли я? Конечно помню!

— А мостик внизу на берегу? Помнишь, как мы его взорвали динамитом?

— Ага! Помню ли я? Ну конечно помню! Такое не забудешь.

— Айда, Реймон! Надо пойти поздороваться с мостиком и пописать на опоры, пусть он тоже кое-что вспомнит! А? Как думаешь?

Марсель быстро встал и потащил Реймона к ведущей на берег дороге. Он слегка захмелел, да и Реймон тоже.

Только Мина удивилась, увидев, как резво он вскочил с кресла. Подняв брови, она обернулась к Амели, словно спрашивая, не произошло ли у них на глазах чудо.

— Да нет, нет. Ты же знаешь Марселя. Вот и все.

— Так я и думала. Этот парень всегда был со странностями.

Теперь пришел черед барышням тоже предаться воспоминаниям.

Мина и Амели рассказывали Кларе:

— Мы всегда лазали по деревьям, в любую погоду, и в дождь, и в ветер. Летом на вишни, осенью на орешник. Ох, бедные птицы и белки! Мы ничего им не оставляли, все объедали подчистую!

— Техникой лазания по деревьям мы владели, как никто. Мы карабкались быстро-быстро, как обезьянки, стараясь не шевелить веток, а потом застывали на месте, не успев опустить руку или ногу, помнишь? И до первого порыва ветра шевелиться было нельзя, чтобы нас не выдала шуршащая листва.

— Мы воображали себя индейцами, дозорными племени сиу. Наша задача была, оставаясь не замеченными неприятелем, охранять свою территорию.

— Случалось так долго сидеть неподвижно, что сводило руку или ногу. Но мы держались изо всех сил! Ведь настоящие сиу нечувствительны к боли!

— А сколько интересного мы видели сверху! Я уверена, что, лазая по деревьям, мы узнали гораздо больше, чем в школе. А самое забавное, что нас никто ни разу не засек.

— Да, надо сказать, немногие в те времена смотрели на верхушки деревьев. Это занятие для мечтателей и поэтов. А поэтов в наших краях раз-два и обчелся, верно, Амели?

— Это точно. Поэтов у нас негусто.

— А помнишь, как орехи разгрызали зубами? А истории, ты помнишь, какие истории мы друг другу рассказывали? А как со смеху валились с деревьев? Все в ссадинах, а все равно продолжаем ржать до упаду!

— Ох уж эти приступы хохота! А скажи, ведь здорово тогда было?

— Вот уж что верно, то верно.

— Ну ладно… Кофе хочешь?

— Хочу…

И обе ушли в дом.

Клара решила пойти посмотреть, что там делают мужчины. Она спустилась к реке и остановилась перед мостиком. Оглянувшись по сторонам, выбрала дерево и полезла наверх. На полпути остановилась с поднятой лапой и прислушалась, стараясь сквозь птичий гомон, жужжание насекомых и далекое ворчание тракторов уловить голоса Реймона и Марселя… Потом снова полезла наверх, снова остановилась, вгляделась и сквозь листву различила дорогу к берегу. Ага, вот они! Дождавшись ветерка, чтобы никто не заметил ее передвижений, Клара стала карабкаться еще выше. Добравшись до вершины, она нашла удобную развилку и уютно в ней устроилась.

Отсюда ей видно все, а ее никто не видит. Теперь она настоящая индианка.

Внизу, в закатанных до колен брюках, примерно в метре друг от друга, стоят в воде Реймон и Марсель. Пригнувшись, они молча, не шевелясь, внимательно вглядываются в воду. Тут Клара заметила, что Марсель потерял равновесие. Вот бедняга, наверное, поскользнулся… Кларе нелегко удержаться от улыбки, глядя, как Марсель раскидывает руки, чтобы не упасть. Но ничего не помогло: он раскачивался все сильнее, шарил в воздухе рукой, ища, за что бы ухватиться, но ничего не нашел и плюхнулся в воду! Реймон бросился на помощь, тоже поскользнулся, и вот он уже тоже в воде. У Клары от смеха слезы брызнули из глаз. А оба старика, сидя в воде, тоже принялись хохотать, как мальчишки!

И Клара на дереве заливалась во все горло!

— Сахару?

— Нет, я теперь без сахара. Так лучше чувствуешь вкус.

— Ты права, я тоже не буду класть…

К кофе Мина и Амели налили себе по рюмочке сливовой наливки. Для поднятия духа. От первого глотка у них перехватило дыхание. Но это нормально, уж больно крепко. Щеки у обеих разрумянились, глаза заблестели.

Амели продолжила прерванный разговор: