Дикси Браунинг - Лики любви

- Кэмерон, конечно же, заметил все симптомы, - продолжал врач, - ведь у его брата, Гаррисона, была та же болезнь. Он уж решил, что его песенка спета, когда меньше чем за год зрение упало, как обычно падает лет за пятнадцать.

После осмотра Ром сразу же отправилась домой: она договорилась с Майком на сеанс на природе, пока не очень жарко. Потом она планировала пару часов посвятить наброскам с Адама.

Каждый день, проведенный в имении, уменьшал ее шансы уехать отсюда невредимой. Невредимой! Если невредимый - это не хромой, окровавленный, изувеченный (ну только разве что не свихнувшийся), тогда все прекрасно. Последней каплей в чаше ее напряжения стало всепонимающее выражение на лице Кэмерона, когда он проводил Реджи. Сперва портреты, потом эта дурацкая ошибка на чеке. Можно было с таким же успехом взять афишу и намалевать крупными ярко-красными буквами: "Я ЛЮБЛЮ КЭМЕРОНА СИНКЛЕРА!"

Проводив Реджи, Кэмерон повернулся к ней с выражением, не поддающимся описанию. Ром только на мгновение задержала на нем взгляд и хотела выбежать из комнаты, пробормотав что-то насчет сильной головной боли.

- И я хочу три дня пролежать в постели, так что буду весьма признательна, если ты понизишь тон до тех пор, пока я больна.

Он спокойно отпустил ее, и она даже не знала, радоваться ей или обижаться.

За два последующих дня ей удалось сделать намного больше, чем она запланировала. Работа стала панацеей. Поскольку Кэмерон почти все время был занят перестройкой сломанного Баффи стойла, никто, кроме Норы, не упрекал ее за изнурительный труд.

Сосредоточиться было нелегко, но она стремилась точно передать характер мальчика. В лице Майка было еще много детского, но уже проступали черты взрослого человека. Ее задача состояла в том, чтобы выявить и передать эти черты, соединив образ ребенка с будущим образом мужчины.

Ей не терпелось приняться за портрет Адама. Его смуглое личико так напоминало Кэмерона, что порою Ром охватывал ужас. Даже собственный сын Кэмерона не будет так похож на него. А порою не знающее преград воображение рисовало перед ней лики мальчиков с его чертами и ее волосами, глазами, цветом кожи.., или девочек с его прямым носом и ее подбородком, черноволосых и зеленоглазых или рыжеволосых и кареглазых. Господи, дай сил! Надо завершить портрет Майка - на этом конец!!! Но нельзя не писать третьего брата.

Отпустив мальчиков, Ром машинально отправилась к одному из своих излюбленных мест отдыха - на край луга, где начиналась лавровая роща. Когда-то она обнаружила неподалеку отсюда гнездящихся на стволе старого вяза певчих птичек. На полдороге она заслышала лошадиный храп, обернулась и увидела Кэмерона верхом на гигантском Мастерчардже: он ехал галопом через просеку. Она вся обмякла от прилика желания. Нет, не от желания поскорей увидеть гнездышко черно-синих пташек. Минутой позже конь уже остановился перед ней и закивал головой, весь блестя от пота. Крепкий запах защекотал ей ноздри, и она с опаской отступила.

- Не бойся его. Ставь ногу на мою и залезай, - велел Кэмерон и протянул ей руку.

Несмотря на то что Ром была довольно высокой, рядом с всадником и конем она казалась себе гномом.

- Если ты не против, я пойду сама.

- Залезай, а то я Сейчас слезу и... - не повышая голоса, сказал Кэмерон. Поверь, верхом целее будешь.

Почувствовав угрозу в его тоне, Ром оперлась ногой на носок его поношенного ботинка и позволила усадить себя. Она закрыла глаза, потом открыла их по одному, приготовившись ухватиться за что попало - за уши или гриву коня, - если будет нужно.

- Тебе, наверное, будет приятно узнать, что ты был прав насчет моего зрения, - хмуро сказала она. - Через день-другой я стану носить очки.

- Думаешь, они тебя обезопасят? - спросил он. Сегодня конь был без седла, и на сей раз Ром сидела по-мужски. Кэмерон направил жеребца в рощу.

- Обезопасят от чего? - Она поежилась, чувствуя, что сползает с загривка в люльку бедер Кэмерона.

- От мужичков. Помнишь: "Девушек, носящих очки, редко беспокоят мужички". - Он крепко прижал ее к себе, так, что она не могла пошевельнуться.

Жеребец выбрал самую неподходящую тропинку. Ром чуяла какую-то смутную опасность, но крепилась, только сердце готово было выскочить из груди и к горлу подступил комок. "Кэмерон тоже не особенно спокоен", - со странным удовлетворением заметила она и опять заерзала, его рука обвила ее еще крепче, удвоив предчувствие его намерений.

- Уже скоро, - мягко пообещал Кэмерон. Одной рукой придерживая ее, он просунул другую ей под руку и взял поводья; лицом он прислонился к ее волосам, и по ее щеке струилось его теплое, ароматное дыхание. Она отдалась своим волнующим ощущениям и уже не думала о будущем.