Дикси Браунинг - Лики любви

- Когда соберемся на юг, заедем к тебе на минутку. Нам еще надо кое-что решить, помнишь? - оглушил он ее своим шепотом. - Я счастлив за тебя, доченька. Моя малышка догнала меня в мгновение ока.

Ром проводила глазами машину и медленно пошла с балкона. Мэдлин ждала ее, никогда еще в ее лице не было столько тепла.

- Ромэни, они такие замечательные люди. В прошлом году портрет Чарлза Фэрбэнка Мотзингера кисти вашего отца поместили в музей, а вы даже не упомянули об этом. А Майя просто чудо, такая приветливая и естественная.

- Да, да, - пробормотала Ром. Хотелось поскорее скрыться, пока еще ей не задают нескромных вопросов, пока еще не придуман более-менее убедительный ответ.

- Моя дорогая, конечно, я совсем не разбираюсь в вашем деле, но не кажется ли вам, что человеку с.., э-э.., положением Кэмерона больше подошли бы костюм и галстук? Да, я понимаю, он-то просил вас изобразить себя в этой.., мм.., этой дрянной рубашке, но если принять во внимание его положение... В общем, я надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю.

"Если бы не этот жеманный вид, - подумала Ром, - то Мэдлин была бы очень недурна собой. Слава Богу, хоть Кэмерона нет. Уж с придирками Мэдлин я как-нибудь справлюсь, а вот Кэмерон..." Ром промямлила, что вроде бы согласна, и скрылась в своей студии. Здесь она прижалась к двери и медленно, с чувством выдохнула. Не прошло и полминуты, как открылась балконная дверь и появился Кэмерон.

- Можно войти? - спросил он.

- Нет, нельзя, - ответила Ром, даже не надеясь, что он послушается. Сдавшись судьбе, она смотрела, как он закрыл дверь и прошелся по комнате со свойственной ему кошачьей грацией.

- Чудный вечер, не так ли? - тихо произнес он, рассматривая один из этюдов; неделю назад Ром набросала одну из лошадей.

- Раз ты так считаешь... - Она приготовилась к отпору, скрестив руки на груди. Но Кэмерон не бросался к ней, и она с подозрением насупилась. И вдруг он одним вопросом вывел ее из равновесия:

- Не хочешь завтра отправиться с нами на Каменную гору? Сможешь? Или это слишком высоко для тебя? - Его заботливый тон заставил ее насторожиться, она восприняла его как явный вызов.

- Не попробуешь - не узнаешь.

- То есть ринуться очертя голову. - Он задумчиво кивнул. - Я, в общем-то, ожидал от тебя такого подхода.

Ром не доверяла его благодушию. Между ними столько опасных недосказанностей и обид - он притворяется.

- Похоже, ты победил свой страх замкнутых пространств, раз собираешься бродить по пещерам на этой горе, - язвительно предположила она.

Он усмехнулся, оперся на спинку кровати.

- Ну, не настолько. По правде, я не уверен, что справился с ним. Видимо, приспособился в пределах обычной жизни.

Ром смотрела, как настольная лампа подсвечивает его волосы, придавая им красноватый блеск. Просто неприлично быть таким красивым, таким безумно привлекательным. И ведь привлекательность не только внешняя; с самого начала она ощутила в нем что-то неумолимо притягательное, она защищалась под маской антипатии, пока не признала его власть над собой.

- Надень самые крепкие джинсы и что-нибудь с рукавами, чтобы не оцарапать руки. Что касается обуви, то оранжевые кроссовки отлично подойдут.

Пересиливая искушение дотронуться до него, она спросила:

- А как мы будем забираться туда?

- При помощи рук и ног. - Он невольно оглядел ее от ног в открытых босоножках до острых локтей. - Ребята небось наговорили тебе с три короба, а на самом деле лезть туда совсем не трудно. Другое дело, что там если упадешь, то на этом все и кончится. Но мы возьмем канаты для страховки, хотя бы на первый этап. А дальше все пойдет как надо.

- Ну, раз так. - Она вздохнула. Столько причин, чтобы не ходить с ним туда, но... - Раз меня завтра с утра ждет подъем в горы, я, пожалуй, буду ложиться. - Она многозначительно кивнула на дверь.

- Как только расскажешь мне про портрет. - Его голос был мягок, а требование жестким, как тиски.

- Что ж тут объяснять? - начала она выкручиваться. - Я пишу людей, разных людей, просто из интереса.

- Неубедительно. - Он пронзил ее всепонимающим взглядом. - Я, конечно, не могу судить сам о сходстве, лапочка, но если в целом реакция связана каким-то образом...

- Чья реакция?

- Мэдди, например. Боюсь, ты потрясла ее до глубины ее.., светской души.

Ему бы только упрекать ее - хлебом не корми, хотя пора бы ей уже привыкнуть.

- А что остальные?

- Майя почти ничего не сказала, только улыбалась особенной, чисто женской улыбкой, - подчеркнул он. - Реакция твоего отца была интересной...