Дикси Браунинг - Лики любви

Она представила себе Томаса: он стоит на берегу пруда с удочкой в руке, весь погруженный в себя, на фоне вон того замечательного выступа скалы. А как здесь будет смотреться Майк - его милое худенькое личико, склонившееся над каким-нибудь жуком или внимательно рассматривающее бабочку, сонмища бабочек! Помятая рубашка, ношеные кроссовки и мечтательный взгляд (его она уже примечала не раз, когда он наблюдал за яркокрылой бабочкой-данаидой), а за спиной - очертания горы.

Ну вот, теперь уже стало вырисовываться нечто целостное; все ее калейдоскопические ощущения укладываются одно к одному, ей ясна общая атмосфера, а это уже залог успеха. Конечно, не все так сразу. Замыслу надо дать время созреть. Настоящая работа начнется только тогда, когда она сделает ряд подходящих пейзажных набросков, несколько рисунков акварелью, а затем, очень тщательно, этюд гуашью.

Ром дала божьей коровке вскарабкаться себе на палец и залюбовалась блестящей красной спинкой в черную крапинку. Адам - настоящий исследователь, а к тому же заводила и проказник. Она еще не знает, где его писать, но уже ясно, что он ей нравится больше остальных - и вовсе не потому, что больше других похож на своего дядю.

Она вернулась к мальчикам, они показали ей еще восемь пойманных раков и переставили западню в другое место. Ром спросила их о Каменной горе.

- Мы обязательно заберемся на нее этим летом, - похвастался Адам. - Дядя Кэм лазил туда сотни раз. Вообще-то взобраться на нее ничего не стоит, обыкновенная, можно сказать, прогулка, но дядя Кэм говорит, чтобы мы подождали, пока он нас туда возьмет.

Майк поддакнул. Адам решительно продолжал:

- Когда я заберусь туда, то непременно влезу на Большую арку.

- Ну уж нет, и не думай, - строго, как старший брат, вмешался Томас. Дядя Кэм говорит, что нам нечего соваться на Большую арку, пока не научимся страховать друг друга, и вообще...

Горячий спор продолжался шепотом; потом мальчики снова вытащили ловушку, и Ром объявила, что вполне довольна уловом. Не мешало бы и позавтракать: ореховое масло и джем - разве это еда?

И все же первым делом, как только они вернулись домой, Ром приняла душ. Спустившись на кухню с заколотыми в пучок мокрыми рыжими кудрями, она увидела, что мальчишки уже справились с едой и вновь готовы пуститься в путь, а Кэмерон тоже приканчивает свою порцию. Удивительно, еще только десятый час.

- Не слишком ли поздний завтрак для фермера? - едко спросила она. Но ее настроение явно улучшилось, когда она увидела перед собой тарелку овсянки и яичницу с беконом.

- Должен вас огорчить, мэм, но это уже второй завтрак, - ответил Кэмерон.

- Для меня тоже. - Она усмехнулась и намазала тост джемом из диких яблок.

Кэмерон перевел взгляд с ее разрумянившегося лица на мокрые завитки волос, потом строго посмотрел на мальчуганов, собиравшихся уходить:

- Уж не пробовали ли вы купаться? Еще рановато.

Не успела Ром ответить, как все трое мальчиков наперебой заговорили:

- Можно, дядя Кэм? Можно, а? Честное слово, вода не очень холодная!

Нора, присев на стул, потягивала кофе, заботливо наблюдая, как Ром расправляется с завтраком.

- Слава Богу, у вас нормальный аппетит. Не то что у злобной ящерки с острым языком.

Пока Ром размышляла над этим странным сравнением, троих синклерят осенила новая идея.

- Слушай-ка, дядя, а не показать ли Ром скалу Ящерицы? Ей так понравилась Каменная гора, а скала Ящерицы очень похожа на нее, только поменьше. Зато она наша собственность.

Это, конечно же, предложил заводила - Адам. Томас немедленно подхватил:

- Она могла бы поехать на Хлое, идет? Кэмерон с интересом поднял бровь и переадресовал вопрос ей:

- Идет?

Ром управлялась с овсянкой и только отрицательно помотала головой. Она сама удивлялась, как это у нее не пропал аппетит: ведь вчера она так досадно поддалась ему. Нет, черт возьми, нечего уступать этому красавчику.

- Кто это - Хлоя? - спросила она, проглотив очередную ложку каши.

- Эту старушку еще несколько лет назад можно было списать, но мы привязались к ней, оставили, и вот она живет у нас, хорошо кушает и жиреет. Кэмерон через стол дотянулся до ее подбородка и смахнул с него хлебную крошку. - Конечно, если вы наездница, мы подыщем вам кого-нибудь пободрее.

Ром наконец наелась и лениво откинулась на спинку кресла. Она не без хвастовства рассказала им, что однажды даже удержалась на спине у лошади целых пятнадцать минут. (Это было двадцать лет назад. Да и не на лошади, а на ослике. Но к чему вдаваться в такие подробности!) - Ха, на старушке Хлое любой удержится, - усмехнулся Адам. - У нее спина футов восемь шириной.