Джилл Шелдон - Забвение

— Нет? — прошептал он, пытаясь остановиться, но этот подвиг оказался ему не по силам.

Хоуп по-прежнему лежала, не открывая глаза.

— Черт побери! — Он что, сделал ей больно? Клейтон целовал ее веки и ждал, когда они поднимутся. — Не в порядке? — Он стиснул кулаки; от чудовищного усилия вены на руках едва не лопались.

— Нет. Помоги мне, Клей, — пробормотала она, притягивая его к себе. — Пожалуйста…

И он сдался. Невозможно было сопротивляться бешено извивавшемуся под ним телу и нежному голосу. Клейтон глубоко вонзался в нее, вонзался раз за разом, пока они оба не ошалели от все возрастающего желания и страсти… Когда он почувствовал, как Хоуп содрогнулась, забилась всем телом, впилась в него и порывисто задышала, он окончательно потерял голову. Готовый взорваться, он приподнял бедра, вонзился в нее как можно глубже и едва не разорвался на куски, когда Хоуп стиснула его кольцом мышц.

Он понимал, что впился пальцами в спину Хоуп и зарылся лицом в ее шею. Понимал и то, что их сердца колотятся как бешеные, что их руки и ноги переплелись… И не мог пошевелиться. Мог только со свистом втягивать в себя воздух после самого упоительного оргазма в его жизни.

Дыхание их понемногу успокоилось, Клейтон перевернулся на бок, притянул Хоуп к себе и стал гладить ее по спине, наслаждаясь тем, что держит ее в объятиях.

Когда губы Хоуп уткнулись в его шею, он улыбнулся и, слегка откинув голову, внимательно посмотрел на нее. То, что мерцало в глазах Хоуп, заставило его сердце болезненно сжаться.

— Я ничего не знаю о тебе, — прошептала она, не сводя с него глаз. — Совершенно ничего. Кроме того, что ты смелый, добрый и сильный. Но, может быть, это самое главное.

Он погладил ее по спине и снова улыбнулся.

— Я люблю тебя, Хоуп, очень люблю.

Он здесь, с ней, он любит ее. Неужели это не сон?

Хоуп вздохнула и крепко обняла его. Эти слова переполнили ее счастьем. Его глаза, его тело, такое сильное, горячее и неутомимое, принадлежащее только ей… Неужели все это наяву?

— Но есть и другое, — пробормотала она. — Куда большее…

Клейтон посмотрел на нее смеющимися глазами, и Хоуп испугалась, поняв, что сказала это вслух. Она опустила голову и залилась краской.

Растроганный смущением Хоуп, Клейтон повернулся на спину, и она оказалась лежащей на нем.

— Ты права, есть еще кое-что, — серьезно сказал он.

Хоуп осторожно оперлась о его грудь, оберегая забинтованные ребра, и глубоко вздохнула.

Она не могла понять, то ли его плоть осталась твердой, то ли затвердела снова. Неожиданно он приподнял ее бедра и многозначительно сказал:

— И очень много.

— Клей… — Хоуп судорожно выдохнула. Сердце бешено колотилось. — Я хотела сказать, что люблю тебя.

Его руки, лежавшие на ее спине, вдруг сжались, изумрудные глаза наполнились такой радостью, что в них было больно смотреть. А затем любимое лицо осветила самая добрая, самая нежная улыбка, которую она когда-либо видела.

— Слава тебе господи. Скажи это еще раз, — попросил он, затем поднял бедра, быстро нащупал то, что искал, и вошел в нее.

Ее почти беззвучный смешок сменился блаженным стоном. Хоуп наклонилась, окутав его плащом из своих прекрасных волос, и крепко поцеловала его.

— Хоуп, — попросил он. — Еще…

— Я плохо знаю, что делать с этой любовью, — призналась она. — Но я действительно люблю тебя, Клей. Люблю без памяти.

Его член вздрогнул и запульсировал. Клейтон обнял ее и притянул к себе. Хотя в его глазах бушевал огонь, улыбка была нежной.

— Я покажу тебе, что с ней делать, — хрипло прошептал он.

Хоуп вздохнула и, собрав последние силы, перевернулась на спину. Она была такой расслабленной, довольной и невероятно красивой, что Клейтон нежно поцеловал ее.

Он потянулся всем своим приятно нывшим телом, затем наклонился над ней и вдруг понял, что еще никогда не был так счастлив и беспечен.

— Я голодная, — томно проговорила Хоуп.

Слейтер лукаво посмотрел на нее сверху вниз и улыбнулся.

— Да? — Он наклонил голову и легонько укусил Хоуп за подбородок.

— Есть хочу! — со смехом пискнула она и шлепнула ладонями по груди Клейтона, губы которого уже прокладывали путь к ее рту. А потом крепко обняла его шею, отчего у Слейтера потеплело на душе. Он мог бы провести в постели всю жизнь, не выпуская Хоуп из объятий. — Накорми меня, — потребовала она. Ее распущенные волосы спадали на плечи волной темного шелка.

Клейтон засмеялся, сел и со смесью удовольствия и огорчения стал наблюдать, как Хоуп надевает его майку.