Джилл Шелдон - Забвение

— Я знаю, кто ты такой, — ответил скрипучий голос. — Просто мне понадобилось время, чтобы вспомнить твое имя, но в конце концов я догадался.

— Кто это?

— Твой будущий тесть, — ехидно прозвучало в ответ. — Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома к чертовой матери.

— Это дом Хоуп, — спокойно ответил Клейтон и откинулся на спинку кресла. Сдаваться он не собирался. — Вернее, останется ее, пока вы не отнимете его.

— Намекаешь на то, что я преступник? Сам ты преступник! Бродяга и лицемер!

— Не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите.

— Ладно, — с трудом пробормотал старик. — Скажи мне только, что тебе от нее нужно. Попробуем договориться.

— Боюсь, что из этого ничего не получится.

— Сколько ты хочешь?

— Столько у вас не наберется.

— Слушай, Слейтер, она моя дочь. Я не знаю, какую игру ты затеял и что надеешься приобрести, но не желаю, чтобы ты увивался за ней. Ты понял?

— Это не игра. Я хочу жениться на ней.

В трубке раздалось столь крепкое ругательство, что у Клейтона взлетели брови.

— Нет! Ни под каким видом, — категорически заявил Бродерик. — Никакой свадьбы! Только не с тобой!

Клейтон едва не рассмеялся.

— Вы хотите выдать ее за этого слизняка Блокуэлла? Хороший выбор, нечего сказать!

— Она моя дочь. Я знаю, что для нее лучше.

— Это решать не вам, а нам с Хоуп. Я собираюсь как можно скорее дать ей деньги на выкуп дома, чтобы вы оставили ее в покое.

Прозвучавшее в ответ выражение было непечатным.

— Осторожнее, — предупредил Слейтер. — Будете ругаться, не стану отпускать внуков к вам на каникулы.

Старик презрительно фыркнул, но затем наступила такая томительная и горькая пауза, что Клейтон едва не пожалел человека, который готов потерять лучшую в мире дочь из-за собственного упрямства.

И тут Бродерик заговорил опять.

— Тебя наняли, чтобы ты помог найти саботажника, который подрывает престиж компании!

— Значит, вы действительно знаете, кто я такой, — сказал Клейтон. — Следовательно, знаете и то, что я заслуживаю доверия. Тогда почему вы против моего брака с вашей дочерью?

— Вчера я не узнал тебя, потому что мы не встречались. Но твое имя… оно крутилось у меня в голове весь вечер. Теперь я вспомнил его и уже никогда не забуду. Ты взял деньги за работу и исчез.

Клейтон рассмеялся.

— Я-то появился, а вот ваши денежки тю-тю!

— Я думал, ты сумеешь найти течь, — сердито бросил Бродерик. — И поможешь разоблачить мерзавца, который пытается поставить на мне крест.

— А этот мерзавец решил поставить крест и на мне.

— О чем ты говоришь? — требовательно спросил Бродерик. Теперь его голос дрожал еще сильнее.

Клейтона не волновало ни слабое здоровье старика, ни то, что Хоуп не поблагодарит его за этот разговор.

— Кто-то заплатил приличную сумму за то, чтобы мне вышибли мозги. Но вы ничего об этом не знаете, верно?

— Нет!

— Так я и думал. — Однако сомнение еще оставалось. Слейтер пораскинул мозгами. Он привык определять характер человека с первого взгляда. На этом была построена его тактика выживания, отточенная за время службы в армии. Интуиция никогда не обманывала его. А сейчас она кричала во весь голос.

Этот человек говорил правду.

— Я могу позвонить в полицию и сделаю это, — сказал отец Хоуп. — Но сначала я хочу знать, какого дьявола ты крутишься возле моей дочери.

Клейтон рассеянно поигрывал шнуром телефона. Сможет ли Бродерик снабдить его уликами, необходимыми для того, чтобы прижать к ногтю Трента? А если сможет, то захочет ли?

— Слейтер… — слабым голосом проговорил старик. — Что тебе нужно от Хоуп?

Защищать ее. Заботиться о ней. Любить до конца жизни.

— Я хочу жениться на ней.

— Но почему?

— Допустим, чтобы дать вам внука, из-за которого вы сводите ее с ума.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — решительно отрубил Бродерик. — Это выше твоего разумения.

— Может быть. Но зато я понимаю, что она будет рожать от того, кого выберет сама. И ни за что не расстанется с клиникой. Вот и все, что я могу вам сказать.

— Она слишком много работает, — возразил старик. — Я хочу, чтобы она перестала надрываться и начала наслаждаться жизнью. А при такой работе, как у нее, это невозможно.

— Она наслаждается и будет наслаждаться жизнью. — Уж он, Клейтон, об этом позаботится. — Но отнять у нее клинику — значит убить ее. Если вы любите ее так, как она думает, то поймете это.

— Я действительно люблю ее. И все делаю ради нее. Она… — Бродерик на мгновение умолк. В его слабом голосе слышалось отчаяние, и Клейтон невольно пожалел старика. — Ей, моей Хоуп, слишком много пришлось пережить.