Джоанна Бриско - Будь со мной

Мы находились в спальне и стояли рядом. В воздухе чувствовалось напряжение, но оно было сконцентрировано где-то в середине комнаты. У меня все поплыло перед глазами. Я почувствовала такой прилив сил, словно умирала, но не знала об этом. По мне прошла теплая волна возбуждения, как воспоминание о далеком прошлом, — первый сексуальный опыт, первая любовь, измена. Измена, восхитительное чувство. Запретный плод. Секс с тем, с кем тебе нельзя заниматься сексом, — с учителем, с отцом подруги, с другой женщиной.

Ричард повернул с Гилфорд-стрит и перешел дорогу. В зимнем пальто и с большим темно-зеленым шарфом на шее он выглядел очень хорошо.

— Он идет, — воскликнула я, и голос предательски дрогнул.

— Да? — вроде бы продолжалась беседа.

Я наблюдала за тем, как он приближается к нашему дому, как двигаются его ноги, как он спешит побыстрее укрыться от холода в теплой квартире. Я прекрасно знала, когда и что он чувствует. Я любила его мятежную прекрасную душу так же, как какая-то часть меня буквально ненавидела его за то, что он был так далек от меня и моей беременности. Я представила себе его плечи, рельефные мышцы на плоском животе, подумала, что, если бы у него возникло такое желание, он, когда мы занимаемся сексом, запросто мог бы или раздавить меня как муху, или играть мною, как кошка пойманной мышкой. Вообще-то у меня никогда не возникало желания целоваться с женщиной. Но она была так не похожа на меня — меньше и изящнее, такая сдержанная, рассудительная. Она казалась каким-то иным существом. Мне хотелось, чтобы она захотела меня, чтобы предпочла меня другим людям, тогда я бы знала, как поступить.

— Да, — подтвердила я, глядя в окно. — Он уже подходит.

Я отступила от окна и стала посредине комнаты. Она подошла ко мне.

— Мне пора уходить, — сказала она.

И в эту секунду как-то само собой получилось, что я обняла ее и прижала к себе, ее голова оказалась у меня на плече, а моя рука — у нее на шее, сзади, под тем местом, откуда начинают расти волосы. Собственный поступок потряс меня. Мне она показалась очень хрупкой. Наверное, такое же ощущение возникает у мужчин, которые ее обнимают, подумала я. Так мы простояли несколько долгих секунд.

Я прислушивалась к входной двери, ощущая на плече ее теплое дыхание. Из-под наслоений сигаретного запаха (паб? какая-нибудь вечеринка вчера вечером?) проступил ее собственный приятный запах. Нужно было что-то сказать.

— Он сейчас поднимется, — тихо произнесла я.

Мы услышали, как открылась дверь в квартиру. Посмотрели друг на друга. Наши лица находились в такой близости, что сделалось страшно. Ричард чем-то погромыхал внизу.

— Лелия! — раздался его крик. Я уже открыла рот, чтобы ответить, но она убрала голову с моего плеча, поэтому я промолчала.

Она подняла руку и легонько провела кончиками пальцев по моей щеке. Сейчас она меня поцелует, подумала я и даже представила себе, как это произойдет. В ужасе застыла.

Не поцеловала.

На щеке еще чувствовалось прикосновение ее пальцев. Я услышала, как открылась и захлопнулась дверь в туалет.

— До свидания, — торопливо бросила она.

— Но… — растерянно произнесла я. — Нет.

Она озадаченно посмотрела на меня своими темными глазами. Потом улыбнулась.

— В следующий раз, — пообещала она, — будет больше времени.

Она сбежала по лестнице. Я на ватных ногах последовала за ней, зацепив по дороге картину на стене. Пока спускалась вода в туалете, она открыла входную дверь и выскользнула на лестничную площадку.

Я бросилась в большую комнату, закинула в еще горячую духовку чабатту и, дрожа, кинулась на диван, зарылась в кучу подушек, схватила ручку и какие-то бумаги. Когда в дверях появился Ричард, я сделала вид, что оторвалась от работы и улыбнулась.

Позже, в июне, у меня возникло сильное, но неразумное желание пригласить ее на свадьбу. Я несколько недель пыталась придумать какой-нибудь повод позвать ее, но все, что приходило в голову, казалось надуманным. Только кровь заставила меня решиться.

Она пришла поздно, когда уже начало смеркаться, старалась держаться в стороне от всех. На ней было сиреневое платье с воланом, не такое строгое, как она обычно носила, но все же довольно скромное. Встретившись с ней на тенистой, посыпанной гравием тропинке между деревьями, я бросилась ей на шею. В полутьме рот у нее выделялся сильнее обычного, четко прорисованные брови на фоне бледного лица казались черными.

— Поздравляю, — тихо произнесла она.