Катажина Грохоля - Трепет крыльев

— Я хочу иметь мужа, — сказала я, впервые за многие месяцы, то, что думала.

— Теперь он у тебя будет, — ответил он серьезно и пододвинул мне стул. — Если ты мне позволишь, если простишь меня…

Я молчала.

Он достал посуду и впервые сам накрыл на стол.

Я люблю суши, он знал об этом и раньше. Как мило, что он это вспомнил. Мы ели в молчании, я смотрела на его усталое, безобидное лицо и видела, что он старается, что он делает все, что было в его силах.

После обеда мы сели на диван. Он был очень серьезен. Достал из кармана маленькую коробочку.

— Я хочу, чтобы ты знала: я все осознал. Кроме тебя и моей любви к тебе все остальное неважно. Извини, я знаю: за то, что я сделал… — Голос у него сорвался, и я снова увидела мужчину из прошлого — светлого, хорошего и исполненного надежды на будущее. — Если ты дашь мне еще один шанс, жизнью клянусь, ты не пожалеешь…

И он посмотрел на меня, как будто искал помощи, да, помощи — у меня.

Он деликатно приблизил мое лицо к своему, и я впервые за многие месяцы ощутила сладкий вкус настоящего поцелуя, полного нежности и ласки.

Видно, плохое должно происходить, потому что ему на смену приходит замечательное.

— Ты простишь меня, правда? — сколько надежды было в его голосе.

Я погладила его по щеке.

Все можно начать с начала. Всегда.

Он поцеловал меня в ямочку на ладошке, так чувственно, что я растаяла.

А потом протянул мне коробочку.

Там лежало распрекраснейшее колечко в мире. Такое, о каком я мечтала, какого мне никогда еще не дарили.

— В знак того, что прошлое забыто, — сказал он и надел мне кольцо на палец. — Никогда его не снимай.

Я смотрела на свою руку.

— Тебе никогда не придется его снимать, — добавил он тихо.

— Знаешь, у меня сейчас такое чувство, словно кто-то сдвинул камень, который меня придавил, — так мне тебя не хватало, — говорил он и играл моими волосами. Я лежала, положив голову ему на колени, диск Барри Уайта рокотал басами. — Теперь я по-настоящему счастлив. А ты?

А мне было приятно чувствовать его пальцы в волосах, ласковые, как когда-то. Я уже забыла, что боялась за свои волосы. Вот и случилось чудо, надо было только немного потерпеть.

— Я люблю тебя, — сказал он, склоняясь к моему лицу.

— Я люблю тебя, — ответила я прежде, чем он меня поцеловал.

Я не напоминала, что он обещал куда-то пойти, что-то сделать, лечиться, — это было уже не нужно.

— Я знаю, ты хороший, — шептала я ночью, когда мы закончили заниматься любовью, и в этот раз мне было хорошо, как когда-то. — Я знаю, ты замечательный, я знаю, что теперь ты всегда будешь таким…

А он прижимался к моей подмышке, к моей руке без гипса и шептал:

— Благодаря тебе и ради тебя я хочу быть таким…

А я молилась, чтобы забеременеть.

Я приехала на работу с очередным больничным листом. Камила встретила меня на лестнице.

— Ты просто расцвела, Ханя, что же такое произошло?

— Я сломала руку, — ответила я и поняла: это самое лучшее, что случилось в моей жизни.

Когда я вернулась домой, мой муж стоял у мойки. С кастрюль на сушилке стекала вода. Я подошла к нему, он улыбнулся.

— Подгоревшую кастрюлю я тоже отчистил, — сказал он с гордостью.

— Отлично, — сказала я, — у меня не получилось.

Он вытер руки, закрутил кран. Отодвинул меня от себя.

— Что ты делаешь? — спросила я, стараясь успокоить трепет, который охватил меня.

— Я должен познать тебя заново, — сказал он. — Отдохни.

Я пошла в ванную и расплакалась от радости.

Он вошел за мной, увидел слезы, которых я на этот раз не стыдилась, обнял меня и прошептал:

— Спасибо, что ты есть…

— Как думаешь, ты можешь, будучи на больничном, поехать за границу? — спросил он меня спустя несколько дней.

Я взглянула на него, у него был лукавый взгляд, такой, как когда-то.

— Понятия не имею. Наверное, нет, я должна находиться в месте проживания, — сказала я. — Меня могут уволить с работы.

— Ну и пусть увольняют! — воскликнул он возбужденно и положил на столешницу какие-то бумаги. — Посмотри.

Я взглянула. «Happy Travel», было написано в путевке, приглашает нас в Египет, на Красное море.

Послезавтра.

— Ты ведь мечтала туда поехать! — сказал он и обнял меня.

Я не могла возразить, что не сейчас, не с рукой в гипсе, ведь я не смогу даже плавать, — у него был такой радостный вид, что я тоже крепко обняла его.

— Ты мой любимый! — сказала я.

Мы полетели в этот Египет. Отель был хороший, бассейн, в котором я не могла плавать, при отеле тоже был хороший, коралловые рифы, которые он показывал мне на снимках — он специально купил небольшую камеру для подводных съемок — были потрясающие, море, в которое я не могла окунуться, было теплое… Зато я увидела пирамиды, хотя мы добирались на них четырнадцать часов автобусом.