Николас Эванс - Перевал

Представление было великолепное. Как она могла подумать, что мюзиклы не заслуживают внимания? Они вышли из театра в приподнятом настроении, обмениваясь прекрасными впечатлениями от услышанного. Все еще продолжался дождь, но, к удивлению, им без труда удалось поймать такси. Улыбаясь, они вновь спросили друг у друга, не лучше ли попрощаться, и опять не стали этого делать. Оказавшись в тесном пространстве кэба, в котором они направлялись к ресторану, и Бен, и Ева чувствовали себя на редкость непринужденно: они смеялись и болтали без умолку, и их тела, словно невзначай, касались друг друга. Ева, украдкой поглядывая на своего спутника, думала, как же он красив. Ей нравился его запах, его улыбка, но она мысленно себя одергивала.

Ресторан был переполнен. Они подсели в угол к молодым людям, настолько поглощенным друг другом, что их губы и руки то и дело сливались в единое целое. Так получилось, что Ева была в том же зеленом платье, в котором она присутствовала на вечеринке по случаю дня рождения Бена. Она смотрела на него и не могла не восхищаться тем, как хорошо он выглядит в своей черной рубашке поло и вельветовом пиджаке.

— Почему все в Нью-Йорке носят черное? — спросила она.

— Наверное, мы все в постоянном трауре.

— По какому поводу?

— Оплакиваем потерянную невинность, — пошутил Бен.

Они заказали стейк и салат, а еще бутылку восхитительного вина. Он снова спросил о Пабло, и Ева рассказала ему об отце мальчика, Рауле, о том, насколько нетрадиционно складывались их отношения. Ева добавила, что они были хорошими друзьями, которые допустили ошибку, став любовниками, хотя, учитывая, что в результате появился Пабло, ошибка превратилась в их самое большое достижение.

Затем наступила его очередь отвечать на вопросы. Она спросила Бена об Эбби и Джоше, что привело к долгой дискуссии на тему отцовства, а затем к обсуждению их собственных отношений с родителями. Ева рассказала, что ее родители все еще живут в Сан-Диего. Они более или менее счастливы в браке. Сама Ева без особой радости вспоминает Свой родной городок. Бен поделился с ней раздумьями о своем отце, о том, что им так и не удалось преодолеть непонимание и разрушить стену, разделяющую их.

— Отец считал меня высокомерным, напыщенным паскудником, и он, конечно, был прав. Прошло пятнадцать лет со дня его смерти, но только недавно, думая о наших отношениях с ним, я сумел прийти к согласию с собой. Как странно… Они прошли несколько стадий, несмотря на то что самого отца уже давно нет в живых. Сначала я на него злился. Мне казалось, что он не любил меня, потому что всегда без устали критиковал. Я его просто ненавидел. Затем наступил период сомнений и грусти. Словно меня обманули. У нас не было возможности при его жизни узнать друг друга как следует. А теперь я понимаю, что по-своему он все же любил меня. Обидно, но и я могу сказать о себе то же самое: я люблю его. Мы просто принадлежали к разным поколениям. Раньше считалось неприличным, когда мужчина проявлял свои чувства к детям. Но я вспоминаю, как он был нежен с Эбби. Он ее боготворил. Усаживал внучку на колени и рассказывал ей всякие истории. Такой милый, заботливый и ласковый… Он как будто хотел дать ей всю любовь, которой лишил меня.

Бен улыбнулся.

— Но если бы ты увидела мои детские фотографии, то, может, оправдала бы моего отца.

— Ты был страшненький?

— Просто уродец.

— Я тоже в детстве была ужасной. Смесь бульдога и лягушки.

— Как-то сложно в это поверить.

— Ты хочешь сказать, что теперь я стала убийственно хороша?

Она сказала глупость. Вышло так, как будто она заранее смеялась над его комплиментом. Бен выглядел изрядно смущенным. Потом он улыбнулся и сделал глоток вина. Пара рядом с ними была занята тем, что они кормили друг друга с ложечки шоколадным муссом.

— Я вот что хочу сказать, — произнесла Ева, пытаясь исправить ситуацию, — если бы он сейчас был жив, то вы были бы лучшими друзьями.

— Да, ты права.

Она спросила и о его матери. Он ответил, что всегда был ее любимчиком, что в глазах матери не был способен на плохое. Наверное, если бы Бен признался, что он серийный убийца, то и тогда мать нашла бы какое-то рациональное объяснение. Ее обожание стало притчей во языцех в их семье.

— Не так давно она приезжала погостить к нам. Мы поехали в город. Она заняла место впереди, а Сара и дети сели сзади. Мне удалось удачно припарковаться, хотя, честно говоря, это было не так уж сложно. Но она сказала: «Бен, я всегда знала, что ты фантастически умеешь парковать машину». Я увидел в зеркало, что и Сара, и Эбби, и Джош были готовы взорваться от смеха. Теперь каждый раз, когда я паркую машину, они произносят эту фразу.