Николас Эванс - Перевал

Айрис преподнесла все это в виде шутки, а не как серьезное исследование мужской природы. Но прошло много дней после этого разговора, и Сара обнаружила, что все время мысленно возвращается к словам подруги. Чем больше она об этом думала, тем больше ее сердил намек, скрытый в услышанном рассказе.

Она и Бенджамин были счастливее, чем какая-либо из знакомых супружеских пар. Да, возможно, он и был несколько педантичным и обожествляющим порядок, но на то он и архитектор. Все должно было лежать на своем месте, аккуратное и без острых краев. Она вынуждена была признать, что он действительно ощущал постоянную потребность в одобрении. Ему нравилось чувствовать, что он вызывает симпатию и любовь, но какому мужчине это не нравится?

Мысль о том, что он может вот так собраться и уйти, на что намекала Айрис, была смехотворной. Они любили друг друга и доверяли друг другу, как редко бывает в семейных союзах. Несмотря на то что их сексуальная жизнь не была такой насыщенной, как он бы того хотел, вызывая в них обоих чувство напряженности, она никогда за все эти годы не усомнилась ни на мгновение в его верности. Бенджамин просто не был на это способен. Так же, как и она.

Во всем остальном они были великолепной парой. Сколько раз Саре доводилось слышать жалобы женщин на своих ужасных, грубых и невнимательных мужей! Сара никогда не испытывала ничего подобного. Бенджамин всегда с готовностью выслушивал ее и поддерживал разговор. Конечно, в основном их беседы касались Эбби и Джоша. Их успехи и проблемы, их победы и разочарования в школе. Она с гордостью могла сказать, что дети были центром их мироздания. Но если не для рождения и воспитания детей создается брак, тогда для чего же? Разве есть что-либо более важное?

Только намного позже, когда дети уже стали подростками и Саре приходилось обдумывать, куда они с Бенджамином поедут путешествовать и какие возможности у них появились, она стала замечать, что временами его лицо внезапно омрачалось тенью. Она иногда видела, как с застывшим выражением он смотрит вдаль, словно готовится сообщить ей нечто страшное: что у него рак или что кто-то из близких им людей умер. Она спрашивала, все ли в порядке, и он, будто очнувшись, улыбался ей и отвечал утвердительно. Конечно, в порядке, а как же еще?

В день их свадьбы старшая сестра ее отца отвела Сару в сторону и тихо, но настойчиво произнесла слова напутствия. Сара всегда больше других любила свою тетю Элизабет, которая когда-то слыла признанной красавицей. У нее не было детей, и она вела, по выражению членов семьи, «бурную» жизнь. Позже Сара поняла, что под «бурной» подразумевалась активная смена любовников. В то время Элизабет как раз пребывала в своем третьем браке (умерла же она сразу после заключения четвертого), поэтому Саре было забавно послушать, что она ей посоветует.

— Присматривайте друг за другом, — произнесла она проникновенным тоном.

Совет не потрясал своей новизной, поэтому Сара вежливо улыбнулась и сказала, что, конечно, так и будет. Но Элизабет нетерпеливо покачала головой.

— Нет, ты меня не поняла. Заботьтесь друг о друге. Будьте всегда парой. Когда у вас появятся дети, вам захочется поставить их на первое место. Не делайте этого. Брак похож на цветок. Чтобы поддерживать его жизнь, вам надо не забывать поливать и удобрять его. Если вы не будете это делать, то, когда дети выпорхнут из гнезда, вы посмотрите в угол в поисках цветка, но он к тому времени безнадежно увянет.

Несмотря на свое обещание, Ева не собиралась звонить Куперам. Даже когда она все же сделала это, то с неохотой вспоминала о своем поступке. Ее звонок имел последствия, подобные землетрясению, предвосхитив начало семейного кризиса такой силы, что Еве не хотелось думать о своей роли как инициатора развода. Вместо этого она предпочитала верить, что это было судьбой. Если бы даже она не позвонила, все равно их встреча с Беном Купером была предрешена на небесах. И в этом Еву никто бы не переубедил.

В течение той недели, которую они провели с Лори на ранчо, женщины подружились со всеми. Ева была очень тронута теплотой, с которой их приняли на «Перевале». Она помнила, что Сара сама искала общения с ней. Ева отвечала ей симпатией, но не выделяла ее среди других. Сара, конечно, была интересной личностью, очень остроумной и яркой женщиной, но в ней присутствовало если не высокомерие, то несколько отталкивающая сдержанность. У Евы сложилось впечатление, что Сара относится к тому типу людей, которых не узнаешь до конца, даже если окажешься брошенным с ними на необитаемый остров на долгих десять лет. Муж Сары вызвал у Евы несколько другие чувства: она была им растрогана, но не имела возможности определить причину столь странного ощущения.