Николас Эванс - Перевал

Судя по уверенной манере поведения Бена, Сара не сомневалась, что он очень опытен в обращении с женским полом. Однако их первые опыты показали, что он такой же новичок в этом деле, как и она. Прошло некоторое время, прежде чем они разговорились на столь интимную тему. Сара не могла понять, почему все так много об этом говорят. И хотя она не могла насытить вечно алчущего ее тела Бенджамина, она все же испытала некоторое облегчение, освободившись от груза ее непохожести на других. Сара запомнила те лихорадочно жаркие ночи, когда окна всегда были широко распахнуты и до них доносился шум улицы.

В начале июля Сара решила, что пришло время познакомить Бенджамина с ее родителями, поэтому пригласила его на выходные в Бедфорд. Родители Сары уже знали о существовании некоего молодого человека и были весьма заинтригованы. Они, конечно, и понятия не имели, что постоянные отъезды их дочери в город и ночевки у подруги на самом деле связаны именно с ним. Сара рассказала Бенджамину о своих родителях и увидела, что настроила его на несколько скептический лад. Он специально подстригся по такому случаю, что было воспринято Сарой как проявление преданности. Он даже поменял стиль одежды, хотя и не стал цеплять на себя галстук. Это, кстати, не имело особого значения, потому что позже Сара краем уха услышала, что ее мать описывает Бенджамина как «очаровательного, но несколько богемного».

Отец Сары старался тщательно скрыть свое пренебрежение по отношению ко всем университетам, которые не входят в десятку самых престижных. Он проявлял несколько наигранный энтузиазм, когда говорил о колледже Канзаса, который закончил Бенджамин до поступления в университет в Сиракьюсе. Обед больше напоминал собеседование о приеме на работу. Ее отец знал столько же об архитектуре, сколько Бенджамин о корпоративном финансировании, но, судя по всему, Джордж выполнил большое домашнее задание. Пока Сара и ее мать ели, сохраняя молчание, отец устроил бедняге Бену настоящий перекрестный допрос о Вернере Селинмане, профессоре из Гарварда, с приездом которого ситуация в Сиракьюсе должна измениться. К счастью, Бенджамин владел темой и сдал экзамен на «отлично». Правда, молодой человек несколько испортил благоприятное впечатление, когда ранним утром выходил на цыпочках из комнаты Сары и столкнулся с ее матерью. Но ему снова удалось восстановить свою репутацию, позволив будущему тестю на следующий день в первый раз разбить себя наголову на теннисном корте.

В воскресенье к ним присоединились две супружеские пары, жившие неподалеку. Они привезли с собой детей, которые немедленно подружились с Бенджамином и вели себя так, словно были знакомы с ним всю жизнь. Они не оставляли его в покое ни на минуту. Он немного дразнил их, весело дурачился, и они все время хохотали. Многим мужчинам его возраста это бы удалось, но Сару поразило, что при этом Бенджамин нашел с детьми общий язык. Он говорил с ними о серьезных вещах на равных, без оттенка панибратства или взрослой снисходительности. Ее мать заметила пристальный взгляд Сары и с пониманием улыбнулась.

Они сыграли роскошную свадьбу летом в Бедфорде, сразу после того как Сара закончила учебу. Ни разу — ни в течение предшествовавших месяцев встреч, ни после замужества — она не изменила своего мнения о Бенджамине. Ей нравилось в нем все. Он был мягким, остроумным, щедрым, с участием относился к ее проблемам и всегда искал понимания, прислушиваясь к ее мнению. Ей нравилось, как он с чашкой чая в руках садился возле нее и с готовностью выслушивал все, что она хотела ему рассказать. Он никогда не навязывал ей свои советы, потому что уважал ее самостоятельность. Еще ее поражало его страстное отношение к своей работе. Она была убеждена, что, будь в мире справедливость, Бенджамин достиг бы невероятного успеха.

Их интересы не во всем совпадали, но они оба были открыты новому. Он почти не читал художественной литературы, но вскоре, благодаря ей, увлекся романами, с удовольствием читая Джейн Остин, Генри Джеймса, Апдайка, Беллоу. Она ввела его в мир классической музыки. На какое-то время Бенджамин стал просто одержим Моцартом. Сара не могла забыть, как у него по щекам струились слезы, когда они были в «Метрополитен-опера». Он в свою очередь водил ее на показы фильмов каких-то неизвестных авангардных европейских режиссеров, таких, как Герцог и Фасбиндер, о которых она ничего не слышала. С ним она спускалась в какие-то немыслимые подвалы, чтобы послушать панк-музыкантов.