Николас Эванс - Перевал

Целую неделю он ее просто игнорировал. Все из-за того, что в первую ночь после их приезда, после утомительной дороги и посиделок допоздна с Делстоками она отказалась ответить на его домогательства. Разве так сложно было подождать до утра? Разве нельзя было просто приласкать ее? Если бы он так и сделал, то, возможно, она бы и преодолела свою усталость и отдалась бы ему, как он того хотел. Но ласки были не для Бенджамина. Ему был нужен секс. Она так не могла.

Он не всегда был таким, но перемена началась незаметно, так что сейчас было бы трудно назвать момент перелома в их отношениях. Да, он постоянно испытывал большой сексуальный аппетит, который она была не в силах удовлетворить. Но разве не так обстояли дела у других супружеских пар? Сара никогда не умела обсуждать деликатные темы свободно, хотя и жалела, что не обладает той легкостью восприятия жизни, которая, возможно, помогла бы им в их интимной жизни. Однако у нее сложилось впечатление, что так ощущали себя большинство замужних женщин. После первых восемнадцати медовых месяцев, когда вы просто не можете насытиться друг другом, наступает естественное охлаждение и страсть умирает. Вы узнаете друг друга настолько хорошо, что жизнь невольно меняется. Добавьте сюда подрастающих детей и обычную жизненную рутину. Секс занимает свое определенное место, переставая быть главным в ваших отношениях.

Она не хотела сказать, что ей скучен секс, что она испытывает проблемы. Временами, когда они вдвоем уезжали куда-нибудь, их сексуальные эксперименты казались потрясающими, но это осталось в прошлом, когда дети были еще совсем маленькими, а Бенджамин проявлял гораздо больше терпения, мягкости и понимания. Теперь же, если она не реагировала на него немедленным включением, как электрическая лампочка, он делал все, чтобы внушить ей, какая она жестокая, холодная и несексуальная.

Наверное, эта нетерпеливость характеризовала всех мужчин среднего возраста. Их молодость прощалась с ними, смеясь им в лицо. Они хотели доказательств своего бессмертия здесь и сейчас, поэтому любой отказ воспринимался как удар по их мужскому самолюбию.

Как бы там ни было, но Сара не собиралась потакать ему. Поведение мужа казалось ей вопиюще несправедливым и неуважительным. Способы, которыми он стремился добиться своего, бесили ее. Постоянные обиды, молчание… Неужели он думает, что таким образом завоюет ее расположение? Больше всего ее ранило лицемерие Бена. На людях, перед детьми и особенно перед Делстоками он был воплощением галантности. Буквально на днях Сара услышала, как Эбби превозносит их до небес, говоря, что нет более счастливой семьи, чем их. Дочь хвасталась, искренне веря в свои слова. Ни она, ни один другой человек, казалось, не заметили, что Сара не перемолвилась и словом с своим мужем в течение целой недели.

Конечно, нечего было и рассчитывать, что хоть одна живая душа заметит, как некомфортно ей было с ним наедине. Бен нарушал тишину только для того, чтобы покритиковать ее. В остальное время он закрывался газетой или прятался за своим «Архитектурным дайджестом» или, хуже того, за этой жуткой биографией Ле Корбюзье, которую он якобы читал последние полгода. Создавалось впечатление, что Сара существовала где-то в самых холодных участках сознания своего супруга.

Конечно, Сара знала, насколько неравнодушен он к ней. Она догадывалась и о том, как раздражает мужа ее спокойствие. Возможно, Бену казалось, что ей все равно, потому что она не выдавала своего гнева, не кричала и не возмущалась. Наверное, так происходило и в других семейных союзах. Каждый из партнеров выбирал то оружие, которым умел виртуозно пользоваться. Его оружием было ледяное молчание. Ее оружием — и он знал, что оно всегда обеспечивало победу, — было спокойствие.

Но на этот раз она не собиралась устраивать затяжной бой, потому что чувствовала свою вину из-за утренней размолвки. В конце концов, у него сегодня день рождения. Хотя Бен и не извинился (а он никогда на ее памяти этого не делал), ему, должно быть, трудно было сдержать себя, когда она вышла из душа обнаженной. Но ее упрямство — скандально известное упрямство Дейвенпортов, которое помогло ее отцу сколотить состояние, — проявилось в очередной раз и заставило не уступать. Он просто хотел ее тела: а какого черта она должна была соглашаться на близость после всех его бесконечных обид и показного равнодушия?

Все образуется, как было не раз. Напряжение станет настолько невыносимым, что она сломается и расплачется, будет винить себя и уговаривать Бена найти себе кого-нибудь помоложе и погорячее. Она будет всхлипывать от рыданий, и он к ней присоединится. После этого у них будет секс. С оттенком трагизма и отчаяния.