Николас Эванс - Перевал

— Прошу прощения?

— Так, папа. Не надо строить из себя оскорбленную невинность. Не говори, что всегда играл по правилам. Операции с оффшорами [7] Оффшор ( англ. off-shore — находящийся на расстоянии от берега, вне территории страны) — территории, предоставляющие льготный режим для финансово-кредитных операций. , поездки на Каймановы острова. Ты же не думаешь, что я безмозглая дурочка?!

— Да как ты смеешь?

Он взял халат и пошел к лестнице, ведущей на кухню. Сара пребывала даже в более шоковом состоянии, чем отец. Но это не останавливало ее. Материнский инстинкт оказался сильнее дочернего послушания. Она последовала за отцом. Ее мать сидела за столом, притворяясь, что читает газету. По ее вздернутым бровям и тому, как Элла пила свой апельсиновый сок, Сара догадалась, что она, должно быть, слышала все, что было сказано в тренажерном зале. Отец стоял у холодильника, наливая в стакан воду.

— Папа, поговори со мной.

— Я сказал все, что должен был сказать. Ты тоже высказалась на славу.

— Послушай, я ведь могла обмануть тебя. Сказать, что это мне нужны деньги.

— Может, так было бы лучше. Зачем ей деньги? Делать бомбы? Снова убивать людей?

— Ты знаешь, что Эбби не такая. То, что произошло, было несчастным случаем.

— Тогда она должна явиться к властям и сдаться, рассказав правду.

— Может, так и будет. Если мы сумеем установить с ней контакт.

Джордж выпил воду и налил еще. Он не смотрел на дочь.

— Папа?

— Что?

— Представь, если бы это случилось со мной. Я, напуганная до смерти, голодная… — Она закусила губу. Проклятие, только не слезы. — Ты бы сделал это для меня?

Элла, все еще притворявшаяся, что занята чтением газеты, пробормотала что-то из своего угла. Джордж резко обернулся и, бросив на жену возмущенный взгляд, недовольно спросил:

— Что такое?

— Я сказала, что сделал бы, конечно.

Он осушил второй стакан воды, с шумом поставил его на стол и снова вытер лицо и шею полотенцем.

— Я дам тебе десять тысяч долларов.

— Пятнадцать.

— Хорошо, пятнадцать. Все. Больше я об этом не хочу ничего слышать. Деньги предназначены тебе, а что ты собираешься с ними делать — меня не касается.

Сара подошла к отцу и обняла его.

— Папочка, спасибо тебе.

— Должно быть, я не в своем уме.

Сара думала, что он потратит не меньше двух дней, чтобы достать такую сумму наличными, но Джордж принял душ, оделся, тихо прошел к сейфу в своем кабинете, а уже через час Сара ехала домой. Деньги, туго завернутые, лежали в багажнике в желтом пластиковом пакете.

К этому времени Сара уже привыкла постоянно проверять зеркало заднего вида. Она могла безошибочно сказать, нет ли чего подозрительного в ее поле зрения. Но сегодня в число подозреваемых входили все. Любой прохожий, остановившийся на светофоре, автоматически превращался во взломщика или потенциального грабителя. Она чувствовала то же, что и Джош перед встречей с Эбби.

Вчера вечером, как только сын появился в дверях после этого загадочного и неправдоподобного посещения «разных магазинов по городу», Сара поняла, что произошло нечто серьезное. Он усадил ее на диван в гостиной и рассказал о том, что с ним произошло. Вытянув из сына все, что могла (Джош был неумелым лжецом, и она догадывалась, что он просто не все ей рассказал), Сара собрала вещи и помчалась к родителям. Она хотела, чтобы Джош поехал с ней, потому что он был участником всех событий и ее отец мог задать какие-то вопросы, но Джош начал извиняться и сказал, что он договорился встретиться с Фрэдди. Сара не стала на него давить, потому что бедный мальчик все еще был в шоковом состоянии, после того как увидел сестру. Но теперь, когда Сара ехала домой, одержимая манией преследования, она пожалела, что не настояла на своем.

Погруженная в свои мысли, она вдруг подумала, что Бенджамин тоже имеет право знать о встрече Джоша с Эбби. Но Саре не хотелось ему звонить. Последний раз, когда они разговаривали, это напоминало конец света. После той ночи накануне пресс-конференции, когда он переспал с ней, Сара почему-то убедила себя, что ситуация переменится к лучшему. Она надеялась, что катастрофа с Эбби приведет Бенджамина в чувство, вразумит его и вернет в семью. Теперь она была уверена, что он любит ее. По тому как они провели ночь, это было очевидно. В таких ситуациях мужчина обречен на правду.

Но дни сменялись днями, а он все не появлялся. Он уехал назад, в Санта-Фе, и, похоже, не собирался возвращаться. Когда недели превратились в месяцы, Сара поняла, что занималась самообманом. Ничего не изменилось. Ей стало еще хуже. Неизбывная печаль и одиночество приводили ее в еще больший ужас. Как она ругала себя за то, что позволила случиться той ночи! А как он мог вести себя так нежно, так преданно, если не имел ни малейшего намерения вернуться домой? Как он мог так поступить?