Николас Эванс - Перевал

Когда Джош вернулся в кафе, он сразу почувствовал, что Эбби нервничает. Она записала его номер, а затем протянула ему листок желтой бумаги, на котором были записаны две колонки букв и цифр. Тихим голосом она пояснила, что это код, который будут знать только он и она. Каждая цифра от нуля до девяти соответствовала букве алфавита. Если ей надо будет переговорить с Джошем, то она пошлет ему сообщение из двух слов: первое слово будет зашифрованным телефонным номером, а второе будет означать дату и время его звонка. Если он позвонит и не получит ответа, тогда ему следует набирать этот номер через каждый час. Естественно, ему придется пользоваться только телефоном-автоматом, предварительно проверив, что за ним никто не наблюдает. У Джоша голова пошла кругом от этой «бондианы», и он не удержался, чтобы не спросить, не Рольф ли все так хитроумно придумал. В ответ Эбби лишь раздраженно отмахнулась от него и сказала, что оставит ему сообщение в эту среду. По номеру, который она укажет, Джош позвонит ей в час на следующий день. Этого времени им хватит, чтобы решить вопрос с деньгами.

— Мама захочет поговорить с тобой, — тихо произнес Джош.

Эбби отвернулась. На мгновение наступила пауза.

— Прошу тебя, — умоляюще сказал Джош, — пусть она хоть голос твой услышит.

Она кивнула.

— Хорошо. Пусть позвонит. Но только с телефона-автомата и в оговоренное время. Пусть найдет место поукромнее. Постарайся внушить ей, насколько осторожными нам надо быть. А еще предупреди ее, что если она начнет мне создавать проблемы своими жалобами, то я сразу повешу трубку. Хорошо?

Джош не мог поверить своим ушам. «Создавать проблемы»! Как это понимать? Кто кому создал проблемы? И весь этот бред с игрой в осторожность! Неужели она считает его совсем глупым? Но он промолчал и только кивнул головой.

Она уже собиралась уйти. На мгновение у Джоша создалось впечатление, что сестра бросит его здесь, не сказав на прощание даже слова. Но она обернулась, одарив его одной из своих очаровательных улыбок, напомнившей ему прежнюю Эбби.

— Спасибо тебе, Джош.

— Я только хотел, чтобы…

— Я знаю.

Она поцеловала его в щеку, отвернулась и зашагала к станции метро, которая находилась в конце квартала. Он стоял и наблюдал, как она протискивается сквозь толпу. Эбби была похожа на хрупкое черное привидение, устремившееся в подземелье. Тротуар был залит солнечным светом, но вход в метро попадал в квадрат тени. Джош видел, как она пересекла солнечную границу, уходя прочь, пока темнота не поглотила ее совсем.

Ее отец провел на этой чертовой беговой дорожке уже добрых десять минут, и Сара больше не могла выносить это зрелище. Взгляд Джорджа был устремлен в зеркальное отражение на стене. Сара не понимала, как можно получать удовольствие от самосозерцания в такой момент. Пот струился у него по лицу, грудь под взмокшей футболкой напрягалась при каждом движении, а щеки при выдохе ритмично раздувались, как у какой-то резиновой рыбы.

Она сама виновата, что пришла в такое время. Она знала, что его утренняя тренировка не может быть отменена ни при каких обстоятельствах, потому что это не просто тренировка, а священнодействие. В воскресенье к своей неприкосновенности во время занятий на тренажере он относился еще более требовательно. Уже дважды отец отказал Саре в ее просьбе: вчера вечером, когда она приехала в первый раз, и сегодня, когда она обратилась к нему снова. Но она не могла уехать с пустыми руками.

— Папа, послушай меня…

— Сара, я же тебе сказал. Это даже нельзя обсуждать.

— Прошу тебя, послушай меня минуту.

— Я выслушал. Мой ответ — нет!

— Прекрати!

Если бы она успела осмыслить свои действия, то не посмела бы это сделать. Она резко выключила тренажер, и ее отцу чудом удалось ухватиться за ручку, чтобы не свалиться с него.

— Ты с ума сошла! Что с тобой творится?

— Проклятие! Папа, мне надо, чтобы ты меня выслушал!

Сара никогда не позволяла себе разговаривать с отцом в подобном тоне. Она уже собиралась извиниться, но, удивительное дело, это сработало.

— Сара, мы уже обсуждали это сто раз.

— Это твоя внучка, ради всего святого!

Он сошел с дорожки и потянулся за полотенцем, висевшим на спинке стула.

— Вопрос касается не только Эбби, — произнес он, вытираясь досуха. — Вы все сошли с ума. То, что ты просишь, незаконно, Сара. Незаконно, понимаешь?

— И давно тебя волнуют такие вопросы?