Лесли Пирс - Секреты

— Я его поэтому и купила, — сказала Роуз с некоторой робостью. — Я его увидела в магазине подержанных вещей, и он напомнил мне о доме.

— Я думала, ты уже не хотела вспоминать о доме, — сказала Хонор, очень постаравшись придать своему тону непринужденность.

— Ты удивишься, если узнаешь, как часто я думаю о прошлом, — возразила Роуз и опустила голову, понимая, что за таким заявлением должны последовать какие-то объяснения. — Ну хорошо, мама, — сказала она, глядя прямо на Хонор. — Я действительно сожалею о многом. Если бы я могла снова начать сначала, я бы все сделала по-другому.

Хонор кивнула.

— Ты писала мне об этом и о том, что надеешься получить прощение и шанс начать все сначала. Почему ты вдруг захотела этого?

— Не вдруг, — сказала Роуз, пожав плечами. — Я очень давно этого хотела, но с тех пор как началась война, это стало самым важным.

— Я и сама это чувствовала, — осторожно сказала Хонор. — Но как бы мне ни было приятно и какое бы я ни почувствовала облегчение, узнав, где ты находишься, я не могу обещать тебе прощение. Его нужно заслужить.

— Как? — нахмурилась Роуз.

— Ну, об этом думать тебе, — сказала Хонор. — Ты должна быть честной сама с собой, отдавая себе отчет, почему именно ты хочешь прощения. Это потому, что тебе сейчас одиноко, или потому, что у тебя проблемы?

— Нет, у меня все отлично, — вспыхнула Роуз. — У меня есть этот дом и доход с жильцов. Я могу тебе все показать, чтобы ты сама убедилась.

— На меня не производит впечатления материальное, — напомнила ей Хонор. — Никогда не производило и никогда не будет. Ты и твой отец, вы когда-то были точкой опоры в моем мире, а сейчас такая точка опоры для меня — Адель. И точно так же, как я сделала бы все, чтобы обеспечить тебе и Фрэнку безопасность и благосостояние, точно так же я делаю все для моей внучки. Поэтому тебе придется убедить меня, что твои мотивы чисты, прежде чем я подпущу тебя близко к ней.

— Не знаю, хочу ли я подходить близко к ней, — угрюмо сказала Роуз. — Мы не ладили, когда она была ребенком. Сомневаюсь, что сейчас что-то изменится.

— Если ты так к этому относишься, то я могу сразу уходить, — отрезала в ответ Хонор. — Мы с Адель неразделимы. Если ты хочешь, чтобы я вернулась в твою жизнь, тебе придется загладить вину перед ней.

Роуз какое-то время не отвечала и выкручивала руки, лежавшие на коленях.

— Я на самом деле хочу загладить вину, — сказала она в конце концов. — Я просто не верю, что она когда-либо пойдет мне навстречу. Я знаю, что все сделала не так в тот день, когда пришла повидать тебя. Я так много хотела сказать, но я не должна была просто так объявляться и быть такой… — Она запнулась, явно не подобрав слов, чтобы описать, какой она была в тот день.

— Наглой? — подсказала Хонор. — Именно такой ты была. Невежественной, неблагодарной, бесчувственной. Я не увидела ни следа от своей дочери, которую с такой любовью воспитывала. Наверное, ты жила с какими-то последними людьми, если докатилась до этого.

Роуз напряглась.

— Последние люди были единственными, кто приютил меня, — сказала она с вызовом. — Я не вышла бы замуж за Джима Талбота, если бы не находилась в отчаянном положении.

Хонор сурово посмотрела на дочь. Она действительно выглядела намного лучше, чем во время их предыдущей встречи. Ее светлые волосы сияли и были причесаны по последней моде, собраны тугим витком на затылке каким-то непонятным для Хонор способом. Она была загоревшей и все еще стройной, и ее сарафан в бело-розовую полоску явно был дорогой вещью. Но на ее лице были морщины, и не такие, которые появляются от смеха. Она безусловно была привлекательной женщиной, но выглядела суровой.

— Джим Талбот уже в далеком прошлом, — наконец сказала Хонор. — Но неужели ты притащила с собой в настоящее свое прошлое?

— Что ты хочешь этим сказать? — вспылила Роуз. — По-моему, это ты хочешь разворошить прошлое.

Хонор почувствовала, что ей нужно быть твердой.

— Только не начинай, Роуз. Просто послушай меня минуту. Твой уход и потом смерть твоего отца, все это ожесточило меня и заставило уйти в себя. И я оставалась такой до того самого дня, когда появилась Адель. Поэтому я хорошо знаю, почему люди тащат за собой свое прошлое и упиваются своим несчастьем. А ты, когда выбралась из больницы, ты попыталась целенаправленно изменить свой образ жизни?

— Разумеется, попыталась, — огрызнулась Роуз. — Посмотри на меня, разве я живу в трущобах? Я что, неряшливая, грязная или, может быть, полоумная?