Лесли Пирс - Секреты

Ей было не просто любопытно посмотреть, как Роуз сейчас живет, и ей не хотелось отчаянно помириться со своей заблудшей дочерью. Она верила, что настало время подвести черту под прошлым.

Никто не мог предсказать, что ждет их в этой войне, и совсем недавно по радио говорили о бомбежках вокруг Лондона. Одна бомба была сброшена на Уимблдон 16 августа, и было убито много людей, а судя по карте, это было недалеко от Хаммерсмита. Хонор знала, что, если Роуз убьют или тяжело ранят во время воздушного налета, она всегда будет жалеть, что не попыталась хотя бы увидеть ее. И поскольку сегодня была суббота, она решила, что у нее есть все шансы застать Роуз дома.

Поезд шел медленно, и дорога заняла на час больше времени, чем по расписанию, поэтому у нее было слишком много времени, чтобы с беспокойством думать о последствиях своей поездки к Роуз. Она была вынуждена взять Великана с собой на случай, если возникнет что-то непредвиденное и она не сможет вернуться домой к вечеру. Хотя он, казалось, чувствовал себя как дома на полу в вагоне, она не была уверена, что он нормально воспримет оживленные улицы с автобусами и трамваями. К счастью, он, похоже, все принимал как должное, и Хонор почти гордилась собой, что нашла дорогу в Хаммерсмит без посторонней помощи.

Хотя Роуз ничего не сказала о своих личных обстоятельствах, а только то, что она сдавала комнаты, у Хонор напрашивалась мысль, что у нее были проблемы. Почему же еще она вдруг заявила, что сожалеет о той боли, которую причинила в прошлом?

Хонор было очень жарко, ее лучшее темно-синее платье было слишком плотным для летнего дня. У нее болели ноги, глаза были словно засыпаны песком, и они с Великаном оба умирали от жажды. Дом 103 на той стороне выглядел не лучше и не хуже остальных.

Это был покрытый въевшейся сажей дом с террасой, выходивший прямо на улицу, без сада перед ним. В доме было четыре этажа, один из них цокольный, и несколько ступенек, ведущих ко входной двери, которая была выкрашена в сочный синий цвет. Большинство дверей было открыто, и она надеялась, что это означало, что Роуз дома и она приехала не напрасно.

Звонок прозвенел так громко, что можно было разбудить мертвого, но Хонор не сразу услышала шаги за дверью.

Дверь открыла молодая женщина лет двадцати пяти с огненно-рыжими волосами и в контраст волосам накрашенными губами.

— Да? — спросила она.

— Я пришла к миссис Талбот, — сказала Хонор.

Девушка пожала плечами.

— Не знаю, дома ли она. Попробуйте постучать в ту дверь. — Она указала на вторую дверь по коридору и быстро ушла наверх по лестнице, оставив Хонор саму закрыть входную дверь.

Хонор постучала, потом позвала Роуз. Ответа по-прежнему не было. Посмотрев вверх по лестнице, она увидела открытую дверь в комнату с белой плиткой, которая выглядела как ванная. Поскольку ей нужно было в туалет и дать попить Великану, она зашла, взяв с собой собаку.

Она воспользовалась туалетом, отметив, что он не очень чистый, вынула оловянную миску Великана из сумки и дала ему напиться. Окно было открыто, и она высунула голову посмотреть, что находится за домом.

К ее удивлению, прямо внизу под ней на уровне цокольного этажа шезлонге спала Роуз. У Хонор стал ком в горле, потому что с такого расстояния Роуз выглядела молодой и хрупкой в своем сарафане в бело-розовую полоску с задранным выше колен подолом.

Она высунулась из окна и позвала ее.

Было почти смешно, что Роуз, не услышавшая громкого звонка в дверь, дернулась и проснулась немедленно от звука голоса матери, вскочила на ноги и изумленно оглянулась.

— Я наверху, Роуз, — крикнула Хонор. — Я стучала в твою дверь, но ты не слышала.

Через пять минут Хонор уже сидела на заднем дворе, Роуз напротив нее, а Великан между ними, тяжело дыша и переводя взгляд с одной на другую, вероятно, почувствовав напряженность между ними.

— Я не должна была посылать это письмо, — повторила Роуз уже в третий раз. — Я была сама не своя в тот момент.

— Ты была пьяна? — спросила Хонор прямо.

— Нет! Конечно нет, — слишком быстро сказала Роуз. — У меня было просто немного нехорошо на душе.

Хонор была почти уверена, что Роуз все же была пьяна и сама не помнила, как написала и отправила письмо, потому что, впустив мать, она была невероятно поражена тем, что та нашла ее. Но это не беспокоило Хонор. Хотя ей вряд ли понравилось, что это письмо было пьяным бредом, о котором дочь забыла уже к утру, с ее точки зрения, люди в такие моменты обычно говорили правду.