Лесли Пирс - Цыганка

— Вы превзошли все мои ожидания, мэм, — сказал он с лукавой улыбкой, опираясь на локти, но все еще не выходя из нее.

— Вы тоже, сэр, — ответила Бет и рассмеялась. — Полагаю, мы решили задачу о том, как согреться на Аляске.

— Что бы ни произошло в будущем, я всегда буду помнить эту ночь, — сказал он, наклоняясь для поцелуя.

Бет только улыбнулась, зная, что эти слова смягчат чувство вины, которое она ощутит утром.

— Надеюсь, я смогу убедить вас остаться, — сказал Джефферсон чуть позже, когда они лежали, обнявшись. — Из нас получилась бы отличная команда. А когда золотая лихорадка закончится, мы могли бы отправиться в другое место и отыскать другие возможности.

К облегчению Бет, вернувшись в полдень следующего дня в хижину, она никого там не застала. После уютного жилища Джефферсона хижина показалась ей угрюмой и бедно обставленной. Кроватями им служили простые мешки, набитые соломой. Тот из них, который Бет делила с Тео, оставался нетронутым с прошлого вечера. Значит, он снова не ночевал дома. На постелях Сэма и Джека остались вмятины от их тел, а одеяла, как обычно, лежали живописными грудами.

Ее брату и Джеку было известно о том, что она ушла выпить к Джефферсону, и судя по набитой дровами печке, они не сердились на нее за проведенную у него ночь. Тем не менее Бет испытывала неловкость. Для мужчин считалось нормальным ночевать у женщин, но если так поступала женщина, ее сразу же записывали в проститутки.

Бет приняла ванну у Джефферсона. Он все для нее приготовил и даже собственноручно вымыл ее. Бет села в подаренное им кресло-качалку, закрыла глаза, вспоминая испытанное наслаждение, и поняла, что ее совсем не волнует, что о ней подумают. Когда парни вернутся, она что-нибудь придумает. Джек и Сэм постоянно крутили романы с местными девушками. Почему она не могла поступить так же?

А что до Тео, то если ему это не понравится, пускай уходит к своей шлюхе Долли. Возможно, если он узнает, что она хороша только для одного и не умеет стирать, готовить и шить, то поймет, какое сокровище упустил.

Во второй половине дня дверь хижины с треском распахнулась, впуская внутрь ледяной ветер и метель.

Бет дремала в кресле-качалке. Она вздрогнула и проснулась. В дверях стоял красный от злости Тео.

— Как ты могла позволить этому ублюдку тебя трахнуть?! — закричал он на нее. — Ты выставила меня полным идиотом!

Бет знала, что рано или поздно придется во всем признаться, ведь слухи о ней и Джефферсоне рано или поздно дойдут до Тео. Но она не предполагала, что это случится так скоро.

Какое-то время она просто смотрела на него. Ее потрясло, что его больше волновало то, как отреагируют на эту новость люди, чем сам факт измены.

— Ты сам во всем виноват, — дерзко заявила Бет. — Ты уже несколько месяцев ведешь себя со мной как свинья. И все время проводишь с этой шлюхой в «Красной луковице».

— Я занимался бизнесом, — огрызнулся Тео. — Если мужчина хочет чего-то добиться, он должен прежде всего интересоваться своим делом.

— Знаю я, какого рода бывают дела в борделях, — возразила Бет, начиная злиться. — И я не собираюсь делить тебя со шлюхой, так что возвращайся туда, откуда пришел, и жди своей очереди, чтобы ее трахнуть.

Тео, кажется, удивился.

— Ты лживый, нечистый на руку мошенник, — продолжала она. — Рассказываешь людям, что ты граф! Обираешь их до нитки с помощью крапленых карт! Но с этим я еще могла бы смириться. Однако я не собираюсь жить с мужчиной, который меня совсем не ценит. Я всегда была рядом с тобой, но теперь этому пришел конец. Убирайся отсюда и никогда не возвращайся.

Тео медлил лишь несколько секунд, затем забрал свою одежду с полки в углу, запихнул ее в сумку и ушел, так громко хлопнув дверью, что вся хижина задрожала.

Бет заплакала. Она лила горькие слезы не потому, что сожалела о своей измене, а из-за их неудавшейся любви. Она пошла бы за Тео на край света и несмотря на сказанные слова все еще любила его.

Прошла неделя. Сегодня вечером Бет и Сэм остались в хижине. Снаружи было так холодно, что ресницы мгновенно покрывались инеем, а дыхание отдавалось болью в легких. Они растопили печку и сидели, возле нее, закутавшись в теплые одеяла.

Джек ушел повидаться с Арнольдами, которые приехали в Скагуэй в начале декабря. В этой семье было трое детей. Арнольды с самого начала плохо подготовились к путешествию, а приверженные с собой деньги скоро закончились. Они все еще жили в палатке, как и многие из приезжих, и один ребенок, девятилетняя Нэнси, умерла от воспаления легких сразу после Рождества.