Максин Барри - Ловушка для Лиса

— Знаю, голубка. Я ведь тоже не слишком силен во всех этих юридических тонкостях. Но ведь надо же как-то дать понять твоему деду, что мы не собираемся сидеть сложа руки, А этот щенок, которого он прочит тебе в мужья, мне совсем не нравится.

Девушка рассмеялась.

— Мне тоже! И меня вовсе не удивило бы, если бы выяснилось, что за всем этим стоит Нолахо. Ставлю последний грош, что это он подбил дедушку на обряд!

— До чего же мне хотелось кулаком сбить с его рыльца самодовольство! — проворчал Питер.

— С чего-чего?

— То есть с лица, — быстро поправился он.

Милеа улыбнулась. Она ненавидела насилие, но все же должна была признать, что с радостью полюбовалась бы, как задранный нос Нолахо превратится в лепешку.

Они все еще смеялись, когда, обогнув поворот тропинки, увидели невдалеке на фоне заходящего солнца огромный камень причудливой формы.

В закатном свете к его подножию падала гигантская черная тень. Вокруг уже шелестели крыльями совы, покидая дневные насесты, чтобы отправиться на поиски ужина. Высоко в макушках деревьев вздыхал и посвистывал ветер. Вся эта картина была пронизана ощущением мира и покоя, но в то же время незримым присутствием древней языческой силы.

— Теперь ты понимаешь, почему сюда приходили мои предки? — вполголоса прошептала Милеа, благоговейно глядя на диковинный камень, и задумчиво добавила: — Думаю, здесь однажды побывала даже родоначальница нашей королевской династии.

— Та самая легендарная воительница? — спросил Питер.

Девушка кивнула.

— Да, у нас во дворце есть ее портрет с цветком черной орхидеи.

— Мы так и не рассказали об этом твоему дедушке. Впрочем, может, оно и к лучшему. Если орхидея расцветет и окажется не черной… — Питер, не договорив, удрученно смолк.

— Да, — вздохнула и Милеа. Чтобы помириться с дедушкой, им нельзя целиком полагаться на помощь черной орхидеи. Сдвинув брови, она пристально поглядела на камень. — А ты знаешь, что местные женщины, которые никак не могли зачать, приходили сюда со своими возлюбленными? — негромко спросила она. — Они считали, что древние боги воздвигли этот камень как символ плодородия, и надеялись зачать здесь мальчика… — Милеа осеклась и стремительно обернулась к Питеру. В свете догорающего дня глаза ее вспыхнули огнем. — Питер… — проговорила она.

Ирландец слегка попятился, выставив перед собой руки.

— Погоди-ка, голубка…

— Иди сюда, — с лукавой улыбкой позвала его Милеа. — Я собираюсь тебя соблазнить.

Питер затаил дыхание. На девушке было простое бело-розовое платье, перехваченное тонким поясом на талии, и он мог побиться об заклад, что этот традиционный наряд она надела, чтобы угодить королю. Длинные темные волосы привольно ниспадали на ее плечи, и шаловливый ветер сдувал их со смуглого, задорно вскинутого личика. Темные глаза глядели на Питера так пристально и загадочно, что странная дрожь охватила его, словно вокруг повеяло древними, как мир, чарами.

— Голубка, — прошептал он хрипло.

Милеа рассмеялась.

— Иди ко мне, мой возлюбленный, — низким грудным голосом проговорила она, отступая к камню, но не сводя глаз с Питера.

Тот, как зачарованный, шагнул следом.

— Голубка, — прошептал он, — ты… ты уверена?

Девушка в ответ лишь тихо засмеялась. Конечно же, уверена. То, что помогло королеве-воительнице, поможет и ей. Насколько она помнила, легенда гласила, что та и впрямь зачала здесь сына. И если ей, Милеа, так же повезет, то у Боалу не будет иного выхода, как только смириться с ее любовью к Питеру. Или же лишиться внука.

Кроме того…

Милеа взглянула на возлюбленного и вмиг позабыла о своих планах. Сын ли, дочь — все едино, главное, что это будет дитя Питера. Они останутся вместе до конца своих дней, вырастят много-много детей и всегда будут счастливы.

Тень камня накрыла ее, и девушка зябко содрогнулась от вечерней прохлады.

— Мне холодно, Питер, — негромко сказала она. — Согрей меня.

И тогда Питер сделал последний шаг и сжал ее в объятиях.

Погружаясь в сладкий, пьянящий водоворот страсти, Милеа запрокинула голову и увидела над собой четко очерченный силуэт древнего камня.

Дай мне сына, мысленно взмолилась она. Сына!

Гилберт мимолетно улыбнулся секретарше Алекса Финчли, которая опять вышла встречать его к лифту.

— Доброе утро, мистер Льюис. Мистер Финчли ждет вас.

Она провела важного клиента по изысканным коридорам, где на безупречно белых стенах были развешаны внушительные портреты знаменитых юристов, давным-давно уже произносивших пламенные речи перед небесным судией.