Виктория Готти - Суперзвезда

Как Харлоу или Монро, Лане нужно было быть любимой и обожаемой, и из-за этого она часто оказывалась в некрасивых, унизительных ситуациях. Но читать об этом в ее собственном дневнике было странно и, призналась себе Кэсс, неловко.

Кэссиди захлопнула дневник, откинула одеяло и выскочила из постели. Она заперла тетрадь в сейф и вышла на террасу. Ей нужен был свежий воздух. Прохладный весенний ветер дунул ей в лицо, по телу пробежала дрожь. Надвигалась буря. Две бури: одна на улице, а другая в ее сердце.

Кто был этот человек, так пленивший и покоривший ее мать? Лана боготворила его настолько, что готова была бросить семью, карьеру, ребенка. Хотя в дневнике описывались связи и с другими мужчинами, Кэсс догадывалась, что именно эта связь привела к роковому концу. Она помнила те ужасные дни, когда усадьбу наполняло молчание, прерываемое только криками и воплями.

Ее размышления прервал стук в дверь. «Это официант с ужином. Отлично, я проголодалась», — подумала Кэсс и, быстро накинув халат и надев тапочки, открыла дверь. Она окаменела. Вместо официанта за дверью был Джек. Он стоял в центре холла, прямо напротив двери. Одетый в великолепный смокинг и начищенные вечерние туфли, он сжимал в руке красивую белую орхидею.

Кэсс отступила. Она осмотрела сначала превосходный костюм, затем перевела взгляд на цветок.

— Это несколько старомодно? — Снова его голос был мягким, обволакивающим. Он робко улыбался.

Кэсс туже затянула пояс халата:

— Я спала.

Она вспотела и начала дрожать, почувствовав, что он разглядывает ее. Маленький вырез халата, слегка приоткрывающий ложбинку на груди, казалось, привлекал его больше всего.

— Ну, ты не собираешься одеваться? — Его глаза смеялись, а на лице появилось озорное выражение. — Я собираюсь сделать так, чтобы ты запомнила этот вечер, но, боюсь, я нанял машину только до полуночи.

Даже в самых диких фантазиях Кэсс не могла представить себе вечер, который ее ждал. Джек не шутил.

Старинный «роллс-ройс» кабриолет, подходящий для членов королевской семьи, ждал ее у входа. Швейцар помог Кэсс сесть в машину и накинул ей на ноги пушистую соболью накидку, чтобы она не замерзла прохладной ночью. Водитель, сидящий за рулем в отгороженной кабине, завел мотор и бесшумно тронулся в сторону аэропорта Венеции, где их ждал личный самолет Джека.

Пилот в красивой форме приветствовал их у трапа, а привлекательный стюард проводил их в салон, где в серебряном ведерке уже охлаждалось шампанское. Изящные фужеры от «Лалик» и ваза с клубникой в сахаре стояли на маленьком столике, покрытом тончайшей льняной скатертью с вышивкой.

— Куда мы летим? — прошептала Кэсс.

Джек улыбнулся и ответил:

— В Париж.

— О! — Кэссиди устроилась в мягком кожаном кресле, и самолет пошел на взлет.

Когда они приземлились в парижском аэропорту Орли, лимузин «мерседес» цвета серый металлик доставил их в центр к дверям ресторана «Амбассадор», располагающегося в знаменитом отеле «Крийон». Кэсс была поражена великолепными фресками и мраморными залами, обставленными антикварной мебелью. Роскошный отель и потрясающий ресторан расположились в бывшем дворце. Здесь часто собирались состоятельные парижане, главы государств, приезжающие в Париж, и богатые туристы.

— Надеюсь, ты не против, — сказал Джек, когда они расположились. — Я попросил Жан-Жака сделать для нас заказ.

Ужин состоял из легкого супа из лангустов с коньяком, мидий в белом сухом вине с луком шалот, чесноком и петрушкой, паштета из гусиной печени, гарнированного эскариолем и лисичками, ломтиков копченой лососины на почти прозрачных тостах и нежной фаршированной форели. На десерт им подали восхитительное красно-оранжевое мороженое, посыпанное темным шоколадом, а также превосходное крем-брюле.

— Я не мог выбрать, — засмеялся рыжеволосый шеф-повар, пожав плечами — жест, так характерный для галлов.

Разумеется, каждое блюдо сопровождалось вином, обязательно выдержанным.

Кэссиди казалось, что она очутилась в одной из классических голливудских любовных историй с Ингрид Бергман, Кэрол Ломбард, Натали Вуд или Вивьен Ли. И она — по крайней мере, сейчас — была счастливее, чем любая героиня, сыгранная этими актрисами.

Джек придерживал перед ней дверь, отодвигал стул, внимательно слушал и нетерпеливо смотрел на нее. Он обращал внимание на мелочи. Он даже заказал маленькому джазовому оркестру и певице — худой блондинке в красном декольтированном блестящем платье с разрезом до бедра — знаменитую «Боже, храни ребенка» Билли Холидэя, одну из любимых песен Кэссиди.