Лесли Пирс - Куколка

Как и большинство старинных переулков, Мейден-лейн была узкой, грязной улочкой, со старыми зданиями, похожими на муравейники, по обе стороны. Сюда же выходили служебные входы двух театров, расположенных на Стрэнде, и когда Кент неожиданно исчез, Джимми сперва решил, что он скрылся в «Водевиле». Но подойдя к двери в театр, Джимми обнаружил, что она заперта. Соседняя же дверь была едва заметно приоткрыта — вероятнее всего, именно за ней и скрылся Кент.

Джимми замер в нерешительности. Над дверью висела нарисованная от руки вывеска, на которой было изображено женское лицо, наполовину скрытое веером. Ни названия, ничего, что указало бы на то, что это за здание. Джимми предположил, что это какое-то питейное заведение. Может быть, Бэлль привезли сюда, если Кент и здесь хозяин?

Сердце юноши бешено колотилось. Он толкнул дверь и вошел. Отдавая себе отчет в том, что ему грозят большие неприятности, если его поймают за слежкой, Джимми решил: единственное, что ему остается — сделать вид, что у него здесь дело. Поэтому он решительно прошел по узкому коридору и поднялся по деревянной лестнице без ковра, поскольку на всех дверях на первом этаже висели амбарные замки.

Лестница упиралась в очередную дверь с небольшим окошком. Джимми заглянул внутрь и увидел зал, большой, мрачный, без окон. Там стояли только столы и стулья. Пол был выстелен грубыми досками. Справа располагался бар, слева — небольшая сцена и пианино. В зале царила кромешная тьма, свет просачивался лишь через приоткрытую в дальнем углу дверь. Джимми услышал мужские голоса.

Он приоткрыл дверь пошире, и в нос ему ударил резкий запах, как будто его по лицу хлестнули зловонной половой тряпкой. Тошнотворно воняло прогорклым пивом, табаком, грязью и плесенью. Тогда Джимми спросил себя, хватит ли у него смелости войти, ведь если его остановят, он не сможет назвать вескую причину своего пребывания здесь. Но, несмотря на страх, ему ужасно захотелось подслушать, о чем говорят мужчины, и осмотреть комнату.

С бешено бьющимся сердцем юноша пробрался в зал, стараясь держаться поближе к стене. Он готов был в любой момент нырнуть под стол, если кто-нибудь войдет. Все время Джимми, навострив уши, пытался расслышать, о чем говорят мужчины.

— Они сказали, что нужны еще две, но я не могу найти таких, как они хотят, — сказал один. Речь у него была правильной, поэтому Джимми решил, что это говорит Кент.

— Слай наверняка сможет привести парочку, — ответил мужчина с более грубым выговором.

— Нет. У него поджилки трясутся после последнего случая. Есть один паренек в Бермондси, который, я слышал, этим занимается. Но я не знаю, можно ли на него положиться.

Джимми подобрался ближе, вплотную к двери, и заглянул в щель между петлями. За дверью располагался кабинет с большим окном, выходящим на гостиницу «Савой» на Стрэнде. Кент стоял лицом к окну, а его собеседник сидел на стуле за письменным столом. Он напоминал короля Эдуарда, каким его изображают на картинах: крупный, лысый, с кустистой бородой. Через всю щеку тянулся ужасающего вида шрам. Под пиджаком мужчина носил красный жилет с золотой цепочкой от часов.

— Не стоит беспокоиться о том, можем мы доверять ему или нет, — хмуро усмехнулся лысый. — Как только он приедет с девушками, мы от него избавимся.

Джимми понял, что услышал уже достаточно. Если его застукают — оторвут руки и ноги. Юноша бочком попятился от двери и на цыпочках направился к выходу. Достигнув входной двери, он в мгновение ока слетел по лестнице, обливаясь пóтом от страха.

— Дурак чертов! О чем, скажи, ты думал, когда лез туда? — орал Гарт на Джимми.

Он испытал досаду, когда проснулся в девять часов и обнаружил, что его племянник куда-то ушел, ведь Гарт хотел послать его по поручению. Но когда Джимми не вернулся и к одиннадцати, его дядя не на шутку разозлился. Вот-вот должны были привезти пиво, и камин в пабе необходимо было вычистить и разжечь.

Когда раскрасневшийся, запыхавшийся Джимми вбежал в паб, Гарт тут же пришел к выводу, что парень совершил что-то предосудительное и сбежал от тех, кто его преследовал. Но когда после расспросов он выяснил, что Джимми следил за Кентом, Гарт разозлился еще больше.

Несмотря на все свое бахвальство, Гарт не смог выйти на человека по имени Слай, и, кроме того, о Кенте тоже ничего не было слышно. Ной также вернулся ни с чем. Это во многом свидетельствовало о репутации Кента: никто не отваживался о нем говорить. Полиция тоже не проявляла ни малейшего желания арестовывать виновного в преступлении. Прошло уже три месяца с тех пор, как пропала Бэлль, поэтому почти с уверенностью можно было сказать, что она тоже мертва. Гарт сдался, хотя Мог этого и не показывал.