Лесли Пирс - Куколка

Позже, тем же вечером, Джимми рассказал, что все разговоры в пабе велись о том, что Кент застрелил полицейского.

— Их послушать — все отлично знают Кента! — Джимми кипел от злости. — Но когда два года назад мы пытались его найти, никто из этих трусливых болванов ни слова о нем не сказал!

Бэлль рассмеялась. Ее забавляло то, что такой мягкий человек, как Джимми, так кипятится.

— Сомневаюсь, что они вообще его знают. Просто такова людская природа. Держу пари, что половина населения Лондона уверяет, будто их родственники или друзья утонули на «Титанике».

Джимми согласился с ее доводами.

— Когда сообщили эту новость, только об этом и говорили. Готов поспорить, когда арестовали Джека Потрошителя, сотни девушек клялись, что им удалось выскользнуть из его лап.

— Полиция продолжает патрулировать улицы? — поинтересовалась Бэлль.

Гарт запретил ей даже нос высовывать на улицу.

— Да, они повсюду, и горожане уже начинают жаловаться. Владельцы магазинов утверждают, что люди перестали ходить за покупками. Уличные проститутки не могут снять клиента, а у карманников нет карманов, которые они могли бы «подрезать».

— В пабе стало меньше посетителей?

— Нет. Что самое смешное, посетителей в «Бараньей голове» даже прибавилось. К нам даже приходят люди, которые вообще не живут в этом районе.

— Когда умерла королева Виктория, в бордель Энни хлынули толпы клиентов, — ехидно заметила Мог. — А теперь объясните мне, почему у мужчин взыграла кровь от известия о смерти монархини?

Все трое засмеялись и уже не могли остановиться. Бэлль было особенно весело, потому что она живо представляла себе безумие, царящее за дверями борделей. Но что так рассмешило Джимми, она не знала.

От хорошей порции смеха у всех улучшилось настроение.

После возвращения в Лондон Бэлль взяла на себя обязанность каждое утро убирать в пабе, пока Мог хлопотала по хозяйству. Одним из преимуществ ее новых обязанностей было то, что именно она всегда забирала почту. Бэлль понимала, что Джимми, возможно, будет уязвлен, если она получит письмо от Этьена, а Мог, скорее всего, захочет узнать как можно больше, поэтому девушка предпочитала, чтобы ее корреспонденцию никто не видел.

Прошло уже две недели после возвращения Бэлль в Лондон, а письма от Этьена все не было, и она уже готова была сдаться. Но когда сегодня утром Бэлль вошла в паб и увидела на полу под почтовым ящиком белый конверт, она тут же помчалась к двери. К ее радости, письмо было адресовано ей. Бэлль спрятала его в карман фартука и поспешила в свою комнату, чтобы прочитать.

На конверте марок не было, ни французских, ни каких-либо других, но она нетерпеливо его вскрыла, в глубине души надеясь, что Этьен приехал в Англию и сообщает ей об этом. Однако Бэлль была разочарована, когда поняла, что адресант живет в Кинг-Кросс. Письмо было от мамы, и Бэлль почувствовала некую вину за свое разочарование.

— «Милая Бэлль, — прочла она. — Я так рада, что ты снова в Англии, жива и здорова. Пожалуйста, прости, что не навестила тебя, но между нами с Мог повисли обиды, и я, если честно, не могу прийти. Я отправлю это письмо сегодня утром по дороге на рынок. Надеюсь, мы сможем встретиться сегодня, чуть позже, на Мейден-лейн, в кафе. Мог ничего не говори, она всегда предпочитала обладать тобой безраздельно. Она не отпустит тебя. Жду тебя в половине одиннадцатого. Твоя любящая мать».

Бэлль несколько раз перечитала письмо, потом вновь спрятала его в карман фартука. Несмотря на сильную любовь к Мог, Бэлль была уже достаточно взрослой, чтобы понять: у Энни не было возможности проявить свои материнские чувства, потому что эту роль давно присвоила себе Мог.

Теперь из рассказа Ноя девушка знала, что Энни принудили заниматься проституцией, и смогла по-новому взглянуть на свою холодную, отстраненную мать. Но Бэлль никогда в детстве не голодала, никто ее не обижал. На самом деле ей жилось намного лучше, чем большинству ее одноклассниц, у которых были и отец, и мать, к тому же достаточно респектабельные.

Если бы она забеременела в Новом Орлеане, смогла бы она стать хорошей матерью? На этот вопрос Бэлль ответить не могла, и никто не сможет этого сделать, пока не окажется в таком же положении. Но девушка чувствовала, что должна встретиться с Энни. Теперь между ними было много общего. Возможно, они смогут стать подругами.

Проблема заключалась в том, что Бэлль знала: ни Гарт, ни Мог, ни Джимми не отпустят ее. Если она не придет в кафе, Энни подумает, что ее дочь не желает иметь с ней ничего общего. Бэлль чувствовала, что должна пойти, хотя бы для того, чтобы рассказать о том, что Кент на свободе.