Лесли Пирс - Куколка

В конце концов Бэлль удалось успокоиться. Она высвободилась из его объятий, нашла платок, чтобы высморкаться.

— Представляю, что ты теперь обо мне думаешь! — сказала она, зардевшись от стыда.

— Я думаю, что ты очень красивая, — ответил Джимми, убирая от ее заплаканных глаз носовой платок. — С нашей первой встречи я думаю только о тебе. Жаль, что я ничем не могу тебе помочь.

Бэлль из-под опущенных ресниц посмотрела на Джимми и заметила искреннее участие в его глазах.

— Я так хотела увидеть тебя после того, что произошло, — тихо сказала она. — Это было так ужасно! Дома никто не хочет со мной об этом разговаривать. Я чувствовала, что ты меня поймешь, но потом эта мысль показалась мне глупой, ведь я тебя едва знаю.

— Мне кажется, совершенно не важно, как давно люди знакомы. Я знаю своего дядю всю жизнь, но не могу ему доверять. А с тобой мы только-только познакомились, и я уже рассказал тебе о своей маме, — ответил он.

Джимми вновь своим ледяным от мороза пальцем приподнял ее подбородок.

— По-моему, твоя мама поступила неправильно, запретив рассказывать полиции, где ты была и что видела. Однако я могу понять, почему она так поступила: потому что боится за тебя. Следовательно, это доказывает, что она тебя любит.

— А почему ты решил, что может быть иначе? — спросила Бэлль.

— По тому, как ты о ней говорила, — пожал плечами Джимми. — Создавалось впечатление, что ты ее боишься.

— Ее все немного побаиваются. — Бэлль натянуто улыбнулась. — У нее характер — не сахар. В отличие от Мог. Я частенько жалею, что не Мог моя мать.

Бэлль в двух словах рассказала о том, каково это — расти в доме, где одни женщины.

— Если бы я не читала книг и газет, не думаю, что вообще знала бы о том, что такое отец, — призналась она.

— Со мной почти то же самое, — задумчиво произнес Джимми, опять обнимая ее за плечи. — Мы всегда жили вдвоем с мамой, к нам наведывались исключительно дамы, которых она обшивала. Дядя Гарт приезжал примерно раз в три месяца и постоянно пенял на то, что мама превращает меня в неженку. Тогда я не знал, каким, по его мнению, должен быть мужчина, а сейчас, когда я вижу посетителей его паба, быть похожим на них не хочу. Ты бы хотела иметь отца, похожего на тех мужчин, которые приходят к бордель к твоей маме? Хотела бы?

Бэлль ответила полуулыбкой.

— Предполагаю, что он один из них. Но я никогда не видела никого из посетителей, только убийцу, а все не могут быть такими же, как он.

— Ты знаешь, как его зовут?

— Он назвался господином Кентом, но я слышала, как мама говорила, что он известен под кличкой Ястреб. Такое прозвище просто так не дают.

Джимми и Бэлль решили прогуляться еще, чтобы согреться. Они направились вдоль набережной к Вестминстерскому мосту. Когда Бэлль было девять лет, Мог водила ее на Трафальгар-сквер — посмотреть на смену караула, на Вестминстерский собор, на палаты парламента. Тогда Бэлль показалось, что они прошагали много километров, и только когда Джимми повел ее гулять в Сент-Джеймс-парк, она осознала, что все эти исторические места находятся недалеко от ее дома.

Джимми знал о Лондоне намного больше, чем Бэлль. Он рассказал ей о церемонии смены караула у штаба командира конногвардейского полка, о том, что происходит в парламенте.

— Когда придет весна, я поведу тебя на прогулку по Лондону, — пообещал он. — Побродим по Гринвич-роуд, по Гайд-парку, полюбуемся собором Святого Павла и Лондонским Тауэром. Если только ты захочешь со мной дружить.

Бэлль засмеялась.

— Еще бы! — воскликнула она, неожиданно осознав, что он вновь вселяет в нее надежду и делает счастливой. — Мне очень нравится находиться рядом с тобой.

Джимми резко остановился и повернулся к ней с неподдельной радостной улыбкой.

— Я думаю, что ты настоящая красавица, — признался он, и на его замерзшем бледном лице проступил стыдливый румянец. — Но сейчас лучше вернуться, а то попадет нам обоим.

На обратной дороге в Севен-Дайлс юноша поведал Бэлль о том, что его главные обязанности — собирать и мыть стаканы, убирать пивной погреб, проверять доставляемые продукты, но его дядя постоянно придумывает дополнительные задания, начиная со стирки одежды и мытья полов в комнатах над пабом и заканчивая приготовлением еды. Бэлль поняла, что Джимми работает с одиннадцати утра до двенадцати ночи, не слыша доброго слова.

— Такой сообразительный парень, как ты, мог бы получить работу получше, — заметила она, чувствуя обиду за него.