Лесли Пирс - Куколка

Как часто за эти месяцы Этьен мысленно возвращался к ней, после того как оставил ее в Новом Орлеане! Он надеялся, что его еще раз пошлют в Америку, тогда они с Бэлль смогли бы повидаться, и, глядя на Елену, испытывал жгучее чувство вины, поскольку даже мысли о другой женщине были такими же преступными, как физическая измена.

Одного упоминания о том, что Бэлль назвала его человеком, которому она может доверять, было довольно, чтобы Этьен поспешил ей на помощь. Что ему терять? Все, кого он любил, умерли.

Этьен вернулся в дом. Если он отправится немедленно, то уже к вечеру будет в Париже.

Бэлль разрыдалась, когда каблук от ее обуви со стуком упал на пол. Она несколько часов барабанила по доске, которой было забито окно, изо всех сил пытаясь пробить дыру. На одной туфле каблук отпал, и она продолжала стучать второй, но сейчас отлетел и он, поэтому больше стучать было нечем. Бэлль не продвинулась ни на йоту. Единственное, чего она добилась — сделала небольшую выбоину в дереве. Но по крайне мере, пока она стучала, в ее груди теплилась надежда. А сейчас она растаяла.

От голода Бэлль ослабела, у нее кружилась голова. Она уже не была уверена в том, сколько дней прошло — два или три. Этого добивался Паскаль? Утомить ее настолько, чтобы она не смогла сопротивляться, когда он вернется? Или он оставил ее здесь умирать?

Время от времени Бэлль чувствовала запах еды, он проникал ей в ноздри. Если рядом есть ресторан, почему никто не слышит ни ее криков, ни стука? Она барабанила тогда, когда из дырочки не лился свет, предполагая, что ее быстрее услышат, если на улицах будет не так шумно. Но она не знала, когда заканчивался вечер и наступала ночь, не знала, как долго спала.

Дважды до слуха Бэлль доносилась игра на аккордеоне. В Париже этот звук слышался часто. Когда девушка была свободна, он ее просто очаровывал. Если она слышит аккордеон, почему никто вокруг не слышит ее?

Едва волоча ноги, Бэлль направилась к кровати, наступая на согнутые и сломанные заколки, которыми она безуспешно пыталась открыть замок на двери. Теперь ей нечем было ковырять замок. Бэлль вытащила из лифа рёбра из китового уса, но и они тоже сломались. Она проиграла. А в кувшине осталось воды на два пальца.

С таким же успехом она могла бы просто лечь и умереть. Все было бессмысленно.

Габриэль сидела за письменным столом в фойе, когда в гостиницу вошел мужчина. Сперва она обратила внимание на его отлично скроенный светло-серый костюм. Ее постояльцы редко дорого одевались и не умели держать себя так, как этот незнакомец. Когда он заговорил, его глубокий голос в сочетании с холодным взглядом голубых глаз на мгновение лишил ее дара речи.

— Я Этьен Каррера, — представился мужчина. — Мне кажется, вы меня ждете.

Габриэль была в состоянии лишь безмолвно шевелить губами.

— Я мечтала о том, что вы приедете, но не смела надеяться на это, — наконец выдавила она, чувствуя себя шестнадцатилетней девчонкой. После секундного колебания она встала и протянула руку. — Я Габриэль Эррисон. Очень рада познакомиться. Угостить вас чашечкой кофе? Или, может, съедите что-нибудь? Вы приехали издалека.

— Пока мы будем беседовать, неплохо было бы выпить кофе, — ответил Этьен.

Габриэль позвонила в колокольчик. Из столовой вышла женщина постарше в белом переднике.

— Джин, принесите, пожалуйста, кофе в гостиную.

Она провела Этьена на лестничную площадку, потом в комнатку, окна которой выходили на задний двор. Яркое послеполуденное солнце заливало скромно обставленную комнату: диван, два кресла, стол со стульями у окна. Габриэль убрала с одного из кресел школьные учебники Анри.

— Это книги моего сына, — объяснила она. — Он должен был делать уроки, а вместо этого куда-то улизнул. Присаживайтесь. Поверить не могу, что вы так быстро сюда добрались, — продолжала женщина, устраиваясь напротив него. — Наверное, вы выехали из Марселя сразу после разговора с Пьером.

Этьен кивнул.

— Я понял, что дело не терпит отлагательств. Расскажите же мне, как долго живет здесь Бэлль? Откуда она приехала?

— Она объявилась после Рождества. Подозреваю, что она прибыла откуда-то с юга, поскольку Лионский вокзал обслуживает именно это направление. Она ничего мне о себе не рассказывала, просто по-английски спросила, есть ли в гостинице свободные номера. Я догадалась, что она от кого-то сбежала — под пальто на ней было вечернее платье. Ни шляпки, ни шарфика, ни перчаток, ни багажа. Позже она поинтересовалась, не знаю ли я какой-нибудь комиссионный магазин, поскольку у нее украли вещи.