Лесли Пирс - Куколка

— Нет, давайте договоримся об оплате здесь и сейчас, — сказала она. — Семьдесят долларов!

Капитан фыркнул и поджал губы, не глядя на нее.

— Я с трудом наскребу восемьдесят, но больше заплатить не смогу. Пожалуйста, капитан Роллинз, возьмите меня на корабль! — взмолилась Бэлль. — Обещаю, я буду вам полезна.

Он опять взглянул на нее и медленно покачал головой. Но потом неожиданно улыбнулся.

— Хорошо, я отвезу вас в Марсель за восемьдесят долларов, но если вас укачает, помощи не ждите.

Через двадцать минут, отдав деньги Роллинзу и попрощавшись с Эйблом, Бэлль уже сидела в каюте. Помещение было настолько маленьким, что девушка едва смогла протиснуться между койками и стеной с иллюминатором. Она не могла представить себе, что каюту придется с кем-то делить.

Капитан Роллинз велел ей оставаться в каюте до тех пор, пока они не отчалят. На самом деле Бэлль прекрасно поняла, что он имел в виду: ей следует оставаться в каюте, пока он не разрешит ей выйти. Но девушка не возражала. Она так устала, почти не сомкнула глаз минувшей ночью и была готова спать сутки напролет.

Капитан сообщил ей, что на борту, кроме нее, еще двое пассажиров — Арно Жермен, француз, и его жена Аврил, американка. Они возвращались домой, во Францию, где жила его семья. Бэлль видела эту пару лишь мельком; Аврил было около тридцати пяти лет, ее муж был лет на десять старше. Но даже несмотря на то, что, скорее всего, они не захотят с ней общаться, Бэлль обрадовалась, что на борту есть по крайней мере еще одна женщина. Когда капитан Роллинз провожал ее в каюту, на нее жадно таращились несколько членов команды. Все выглядели неопрятными, у всех были дикие, горящие глаза. Бэлль решила запирать дверь каюты.

На третий день на борту Бэлль привыкла к определенному режиму и обнаружила, что команда матросов, показавшаяся ей подозрительной, состояла из представителей разных национальностей. Половина матросов была неграми, остальные были каджунами, мексиканцами, китайцами, ирландцами, бразильцами, а кок был итальянцем. Пока что матросы держались с ней на удивление почтительно, вероятно, потому что капитан им это приказал.

После завтрака Бэлль около часа прогуливалась по палубе, потом брала кофе на камбузе, относила его капитану Роллинзу и спрашивала, нет ли для нее каких-нибудь поручений. Пока он редко о чем-либо ее просил. Создавалось впечатление, что он с трудом находил для нее задания. Бэлль пришивала пуговицы к его рубашке, убирала в каюте. Еще она помогала Джирно, корабельному коку, готовить овощи на обед, но больше на камбузе ей работы не давали. Разговоры с капитаном заполняли часть дня. Девушка чувствовала, что ему нравится ее компания.

Днем она чаще всего сидела в небольшом неопрятном помещении, которое называли кают-компанией, и читала. На корабле были сотни книг: на полках, в коробках и даже в стопках на полу, которые грозили вот-вот завалиться. В этом же помещении Бэлль, супруги Жермен и пятеро старших офицеров ели. Несмотря на тесноту и запущенность, здесь было по-домашнему уютно.

Арно Жермен демонстративно игнорировал Бэлль, и девушка догадывалась, что он знает о ее прошлом. Его жена Аврил поглядывала на нее с любопытством, но, похоже, ей явно было запрещено с ней разговаривать. Бэлль была этому только рада, поскольку не хотела отвечать на вопросы.

Капитан Роллинз пользовался правом задавать вопросы. Он явно благоволил к Бэлль. Его темные глаза блестели, когда он глядел на нее. Во время утренних бесед Бэлль рассказала ему о себе больше, чем намеревалась, но даже когда она призналась, что работала в борделе у Марты, лицо Роллинза по-прежнему оставалось спокойным. Он почти не удивился услышанному, и Бэлль поняла: даже если ей придется открыть ему всю правду, он примет ее как ни в чем не бывало.

Корабль должен был причалить у Бермудских островов, пополнить запасы пресной воды, а потом пересечь Антлантику, зайти на Мадейру и наконец пришвартоваться в Марселе.

В тот вечер, когда корабль должен был пристать у Бермудских островов, капитан велел Бэлль не покидать каюту.

— Власти тут не дремлют, — объяснил он. — И в этом нет ничего удивительного, они же англичане, — добавил Роллинз с кривой улыбкой. — Тебе может показаться, что они сочувствуют твоему положению, но это не так. Они просто отошлют тебя назад в Новый Орлеан, а меня отдадут под суд. Поэтому сиди в каюте и не высовывайся.

Когда судно стояло на якоре, в каюте было душно и жарко. Бэлль знала, что на Бермудских островах такие же пляжи, как тот, что изображен на оставленной в Новом Орлеане картине. Она так мечтала их увидеть! Девушка разделась до сорочки, легла на койку у открытого иллюминатора и стала прислушиваться к звукам тропического острова. Где-то вдалеке играли на железном барабане. Бэлль слышала женские крики, очень похожие на вопли уличных торговцев в Лондоне. Из иллюминатора гавань разглядеть было невозможно, но когда корабль пришвартовался, Бэлль увидела темнокожих женщин с лоснящимися лицами, в ярких платьях, с корзинами фруктов на голове. Она рассмотрела также пухленьких голых темнокожих ребятишек, прыгающих с причала, и мужчин в длинных лодках, похожих на шлюпки, вырезанных из ствола дерева. Мужчины забрасывали рыболовные сети в лазурную воду.