Ольга Шарипова - Долины любви

Конверт, тщательно прикрепленный скотчем к обивке двери, был именно там, где и говорила Катя. Письмо было на месте, а это означало, что Игорь не приезжал сюда.

Лера подошла к двери и, присев, провела по конверту. Значит, Игорь считает ее погибшей? И значит, ему настолько тяжело, что он не в силах вернуться туда, где когда-то был счастлив?

Или?..

В любом случае она причинила Игорю боль.

— Прости меня… — Лера заплакала, прислонившись лбом к двери. Она поглаживала обивку, будто это успокоительное движение могло сгладить или облегчить страдания Игоря. — Если бы не мое слишком правильное поведение… Если бы я думала в первую очередь о нас…

Она и думала о себе и об Игоре, не желая осложнений в их будущей жизни. Она хотела жить мирно и счастливо. И к чему привели все ее старания и понимание Игоря?

Ее добродетель не нашла отклика. Ради покоя бабушки она пожертвовала своим счастьем.

И единственное, что оставалось Лере, — это надежда. Надежда на то, что все будет хорошо.

— Знаешь, у нас будет малыш. — Лера продолжала всхлипывать, сидя на коленях перед закрытой дверью. — Мы назовем его Игорем…

Горячие соленые слезы текли по измученному болью и тоской лицу Леры. Как же она хотела услышать звук шагов Игоря, хотела, чтобы этот ужас одиночества закончился…

Но по лестнице никто не поднимался — в подъезде было так же тихо, как и во дворе дома, где она была счастлива…

Бездна одиночества все плотнее обступала Игоря, укрепляя возведенные ею стены. Игорь смотрел на мир, словно сквозь целлофановый пакет — размытая реальность, которая не имела для него никакого значения. Он даже не сказал бы, какого цвета стены в его кабинете, и не заметил бы, поменяйся у него секретарша. Единственное, на что Игорь был способен, — это подписывать документы, которые ему время от времени приносил Миша.

Все дни он проводил в своем кабинете. Он смотрел на единственную фотографию Леры, которая была сделана в Сочи. Он смотрел на игрушечного желтого медвежонка, держащего в лапках горшочек. Он открывал крышечку бархатной коробочки, в которой лежало кольцо с сапфиром. Это кольцо он не успел подарить Лере: переволновавшись, он забыл его на рабочем столе, накануне их встречи.

Михаил ежедневно заставал Игоря переводящим взгляд с фотографии на игрушку и то и дело открывающим футлярчик с кольцом. И с каждым днем Мише тяжелее было видеть слезы, все чаще появляющиеся в глазах Игоря…

И однажды Михаил попытался вытянуть друга из бездны одиночества.

Игорь подписал очередную бумажку. И в очередной раз, приподняв крышечку футлярчика, погладил камень.

— Знаешь, Мишка, я все выше поднимаюсь по лестнице, ведущей вниз. — Крышечка со звонким хлопком закрылась. — Этот камень потускнел, ему некому дарить свою энергию…

— Игорь, ты должен встряхнуться, жизнь не закончилась! Я не позволю тебе идти по этой чертовой лестнице, о которой ты говоришь! Игорь…

Но Миша осекся: Игорь, привстав и перегнувшись через стол, смотрел на него с лютой ненавистью. Кожа Игоря побелела, на лбу появилась испарина, а губы дрожали.

— Убирайся вон, пока я тебя не убил!!!

Это был вопль раненого зверя.

Но Миша уходить не собирался. Он как никто понимал, что творится у Игоря на душе. Ведь девять лет назад он жил в такой же пустоте, когда потерял невесту.

— Тогда за каким чертом ты вытянул меня из такой же вот пропасти девять лет назад?! — Миша оперся кулаками о стол, и его взгляд вцепился во взгляд Игоря. — Я тоже тогда хотел сдохнуть, а ты приехал и… Зачем ты это сделал?!

— Извини, — Игорь сел, пряча лицо в ладонях.

Вот так причудливо переплелись их жизни, отмерив друзьям и счастья и горя поровну — ни больше ни меньше.

— Мишка, если Лера забеременела в тот день, то уже была бы на третьем месяце. Нашему малышу уже было бы девять недель, — прошептал Игорь, не отнимая ладоней от лица, по которому катились слезы. — Они похоронили ее вместе с нашим ребенком…

Миша лишь покачал головой — мысли о ребенке не покидали Игоря, делая его несчастье еще горше.

— Игорь…

— Уже пятьдесят четыре дня прошло… Говорят, что после сорока дней становится легче. — Игорь еще сильнее прижал ладони к лицу, но слезы не иссякали. — Сорок дней было две недели назад, но мне легче не становится… Я вообще не понимаю, зачем мне так существовать… Мишка, я не хочу…

Но Игорь не договорил — мощный удар кулаком по столу заставил его вздрогнуть и взглянуть на друга.

— Ну, это мы еще посмотрим, хочешь ты жить или не хочешь! — Миша еще раз грохнул кулаком по столу. — Я заставлю тебя хотеть жить, Игоряныч! Заставлю!!!