. Diurdana - Спаси меня

Сначала она слегка поигрывала ступней, потом начала тихо покачивать ногой. Чем больше времени проходило, тем более нервными частыми и резкими становились эти движения.

- Лера, - Вадим положил ладонь на ее колено, - как ты?

- Хорошо. – Девушка натянуто улыбнулась. – Все хорошо…. Правда, все просто замечательно.

- Если что, Лера….

- Да-да, конечно, я скажу.

Она зевнула, потерла глаза, убрала его руку со своего колена, встала с дивана и прошла в ту комнату, которую Вадим назвал ее.

Там она сцепила руки в замок, положила их на свой затылок и села на кровати. На самом деле все было плохо. Еще не очень, но уже достаточно дискомфортно. Девушка покачивалась взад-вперед. Она будет терпеть. Будет терпеть. Будет терпеть.

Валерия встала с кровати и принялась шагать из угла в угол. В дверь комнаты постучали.

- Что! – Лера нервничала. Даже злилась.

- Лера, можно войти.

- Да… входи, Вадим.

Мужчина вошел в комнату, подошел к стоящей у окна девушке, обнял ее за плечи.

- Плохо, Лера? Может Глебу позвонить?

- Нет, не надо никому звонить. Все хорошо. Иди спать, Вадь. Не хочу, чтоб ты видел меня такой.

Он вышел из комнаты, спустился вниз и запер входную дверь. Потом он проверил, чтоб все окна были заперты так, что их невозможно было открыть. После этого он прошел в свою комнату. У Лериной двери он на минуту задержался, прислушиваясь к ее шагам.

*

Ночью он почти не спал, прислушивался к звукам, доносящимся из соседней комнаты. Утром он зашел к Лере. Девушка сидела на кровати, закутавшись в одеяло. Дома было тепло, Вадим спал под тонким одеялом, а Лера сейчас куталась в тяжелое пуховое одеяло и дрожала. Ее морозило.

- Как ты?

- Хор-ро-шо… то есть…. П-плохо. Мне плохо. Холодно…. И тошнит.

Мужчина подошел к ней, сел на кровать, обнял поверх одеяла, плотнее запахивая его.

- Держись, Лера, держись, моя девочка. Ты справишься, я верю.

- Нет…. Наверное, нет.

Обедать Лера конечно не стала. К вечеру ее начало рвать. В туалете Вадим держал ее за талию, чтоб она не упала, потому, что стоять ей было тяжело – она ослабла. Он убирал от ее лица пряди волос, чтоб она их не запачкала. Потом подносил к ее губам стакан с водой.

Ночевать он остался с ней. Леру все еще морозило, и он забрался к ней под одеяло и прижал девушку к себе. Она была в холодном поту. А ее кожа покрылась мурашками. Вадим целовал ее покрытый испариной лоб и что-то шептал ей в ушко. Скорее всего, она не слышала, как он в первый раз признался ей в любви.

Глубокой ночью Лера затихла, видимо, уснув. Вадим, не выпуская девушку из своих рук, скоро тоже провалился в сон.

*

- Вадим, - он проснулся от того, что Лера тормошила его за плечо, - просыпайся Вадим.

- Что случилось? - мужчина посмотрел на стоящую у кровати девушку. Она была одета в свои джинсы и толстовку. – Ты куда-то собралась?

- Да. Я ухожу и мне нужно, чтоб ты открыл дверь.

- Еще чего-нибудь?

- Да, можешь дать мне денег… в долг.

- Нет, Лера, я тебя не отпущу.

- Как ты смеешь? Кто ты такой, чтоб удерживать меня здесь?

- Лера, успокойся.

- Я передумала! Мне твоя помощь не нужна! И сам ты мне не нужен, понял! Открой дверь!

- Нет.

- Открой! – Девушка бросилась на него с кулаками. Вадим схватил ее за запястья, очень осторожно. Ему не составило большого труда удержать ее. Она была очень слаба.

Лера кричала ему оскорбления и гадости. Он никогда не видел ее такой. Но Вадим готовился к этому. Девушка третий день не принимала наркотик. Скоро будет еще хуже.

Конечно, Вадим мог позвонить Глебу и Леру положили бы под капельницу на весь период ломки. Но он хотел, чтоб девушка справилась сама. Чтоб потом, она помнила, что это такое и никогда не решилась повторить.

Это был достаточно суровый метод, зато действенный.

У Леры закончились силы, необходимые для борьбы за свою свободу и она обмякла. Вадим прижал ее к себе.

- Хорошая моя, - он гладил ее по волосам, - все скоро закончится. Это не будет длиться вечно. Я с тобой. Я тебя не оставлю. Ни на минуту не оставлю.

Он отнес ее в кровать. У девушки опять начался озноб. Она скручивалась на постели в узелок. Вставала на четвереньки, падала на бок, переворачивалась на спину и подтягивала колени к груди, переворачивалась на другой бок, и снова принимала колено-локтевую позу. Словно веретено, она закручивалась в одеяло, потом выпутывалась из него.

За окном темнело. Наступала ночь. Лере становилось хуже. Она заламывала руки и стонала. Сначала тихо, кусая губы. Потом громче. Постель была уже смята. Лера терзала руками невинные подушки и простыни. Она то прятала в ворох смятого белья свою голову, то наоборот, отпинывала его ногами, куда-то в изножье кровати.