Кен Шэйкин - Соблазн

Очень трудно запихнуть его в машину. Большой ребенок не может с собой справиться. Швейцар отказывается помочь. После тех денег, которые она заплатила ему, чтобы попасть внутрь, этот подонок мог бы, по крайней мере, помочь ей вытащить свою жертву. Она ухитряется запихнуть тело на заднее сиденье, где он продолжает стонать о своих ощущениях: «Я чувствую себя великим, чел!»

Сама она чувствует себя неплохо. Какое облегчение выйти из этого ада. Там слишком жарко. Но это подходящее место, чтобы раздобыть дружка. Похищение очень забавно. И обходится без особого труда. Барбара решила не везти его в отель. Стыдно появляться на публике с этим лузером. Она едет по шоссе и поднимается по Риверсайд-Драйв. Останавливается в пустынном месте в горах, на Гамильтоновских высотах, предвкушая романтичное свидание. Воздух почти теплый, или она по-прежнему пылает. В ее ушах действительно звон, или это щебетание птиц, радующихся началу весны? В поле зрения никаких людей. Только они вдвоем. Ожидающие восхода солнца.

Барбара влезает на заднее сиденье и раздевает его догола. Он по-прежнему стонет о своих чувствах: «Чувствую себя великим, чел! Бла-бла-бла…» Ну а как быть с ней? Ее чувства не имеют значения?

Она осматривает его тело, свежее мясо перед резней. Для кого-то, считающего себя богом, плоть довольно несовершенна. Тело и кровь ее спасителя испорчены, непропорциональны, несмотря на распятие. Это просто человек. Находясь в сознании, он по-прежнему не замечает ее. Бесполезный мешок с костями — вот что ты такое. Последняя вещь, в которой может нуждаться женщина. Большой ребенок. Без всяких признаков эрекции.

Нет. Ни садизм, ни мазохизм не дают ответа. Всевидящий Бог превращает вас в зомби. Тот, кто считает, что у него много времени, находится в полукоматозном состоянии на заднем сиденье чужой машины.

Играющий с вами Бог дает вам благоприятную возможность. Но грешник у ее ног ставит бабушку в неловкое положение, заставляя думать о том, что с ним делать. Бедный барашек. Превосходная жертва. Пока не оказывается на тарелке и не становится просто бараниной.

Ответ приходит к ней как открытие. Или как прихоть. Она открывает дверцу и выталкивает баранину из машины, сваливая бесполезные чресла прямо в грязь. Там он будет в безопасности. Кто нападет на голого мужчину? У него нечего украсть, кроме природных даров, и, честно говоря, на этих костях слишком мало плоти.

Совершенно бессильное существо продолжает бормотать о своем всемогуществе, теперь направляя свой монолог к канализационному коллектору. «Я чувствую себя действительно великим, чел!» — говорит он крысе.

Он нуждается только в том, чтобы выспаться. Сын Бога в конечном счете осознает реальность, вернется к земле, возродившись в качестве голого человека, лежащего в грязи. Кто-нибудь может дать ему одежду, чтобы прикрыть чресла. Она уезжает, увозя священные одеяния и пустой бумажник. Реликвии любви, которой не суждено было случиться. Священное чувство, которое превращает боль в наслаждение.

Затем все вернулось к обычной жизни. Снова. К следующему закату солнца она проснулась такой, какой была.

Причинение страданий другим уменьшило ее собственные. Немного садомазо: любовь — это болезненная потребность. Бабушка не излечена, болезнь просто отступила. Если алкоголизм может быть болезнью, то и любовь просто форма временного помешательства. Признаки почти исчезли. Разбухание романтических иллюзий уменьшилось, превратившись в пустую боль, это вернуло ее в прежнюю нерешительность, заставив интересоваться тем, чего по-прежнему не хватает в ее жизни.

Траханье не было тем, в чем бабушка нуждалась, но никто не стал ни обретенной любовью, ни жертвой. Может быть, она должна была дарить любовь, помогать жертвам. Бить людей для их собственной пользы. Добровольная деятельность предпочтительнее, чем работа. Ее время должно быть отдано движению, а не личности. Она нуждается в мотиве, а не в причине существования. Пение — это страсть, но в нем нет жертвоприношения. Возможно, она нуждается в том, чтобы предложить что-то человечеству. Пойти к черту с Богом. Она не собирается отрубать голову цыпленку. Она может предложить себя.

Люди, лишенные ее привилегий, имеют что-то для того, чтобы бороться за здравый смысл, за основы выживания. И в то время, когда они борются за себя, она свободна, чтобы бороться за других. Все, что ей нужно, — политический мотив. Но какой? Спасение китов. Но разве киты имеют отношение к политике? Спасение цыплят. Они больше нуждаются в помощи, чем киты.