Кен Шэйкин - Соблазн

Профессионал во всем. Его услуги нарасхват. Постоянно занят, обслуживая все гребаные окрестности.

Чего Барбара ждет от этого неряшливого бара? Сюда приходят, чтобы встретиться с неряшливыми людьми. Она рада иметь бар поблизости от дома, уставшая от питья и вождения машины, все-таки предпочитая питье. Как еще она сможет путешествовать по миру лунатиков? Помня об этом, она ночь за ночью возвращается в свою гостиную на углу. Ей нужно только вытащить себя из кровати, обновить лицо и одежду и отправиться на работу. Там ей нальют кофе с молоком, чтобы заменить ее первый «Мартини».

В своей гостиной она встречается с разнообразной публикой. Их нельзя назвать ее друзьями, но все-таки это больше, чем знакомые, поскольку она видит их каждый день. Это ее сослуживцы. Она поддерживает дружеские отношения с доминиканской проституткой, чернокожей женщиной с рыжими волосами. Огромная задница не мешает ей носить короткую облегающую юбку, а отсутствие нескольких зубов не делает ее улыбку менее привлекательной. Проститутка поведала Барбаре, что доминиканцы знают, как трясти задницей. Так, вероятно, она знакома с Дивальдо? Все знакомы с Дивальдо, трясущим задницей, говорит она.

Еще Барбара подружилась с одним или двумя доминиканцами, торгующими наркотиками. Они не трясли задницами и, похоже, не были знакомы с Дивальдо, который советовал ей держаться подальше от этих плохих мужчин. Они мало разговаривали, но удивительно дружелюбно относились к Барбаре, когда она осмеливалась наблюдать за их игрой в пул, любопытствуя, что такая милая леди делает в баре подобном этому. Она порадовалась этому комплименту. Никто еще не называл ее милой или леди. Эти иностранцы умеют себя вести. Они знают, как доставить удовольствие иностранке. С тех пор как Барбара покинула родные пенаты и переехала сюда, на этот райский остров, она оказалась в состоянии закрыть зияющую пустоту в ее жизни в течение долгого времени. Это был путь, на котором она могла видеть себя, а остальной мир мог видеть ее.

Торговцы наркотиками не были с ней знакомы. Их не интересовало, кто она и откуда взялась. Они не осуждали ее за эксцентричность. Она нравилась им, потому что не была одной из них. Они расценивали ее непохожесть как отличительную особенность, отражающую ее образ в том свете, в котором она предпочитала выступать. И она платила им тем же.

Есть преимущество в том, что ты иностранец. Пройдя бесконечные препятствия, этот человек получает шанс начать все заново на новом месте. Барбара познакомилась с высоким швейцарцем, который казался в баре еще более неуместным, чем она. Он сказал ей, что никогда не вернется в Швейцарию, что считает здешние окрестности своим домом, высокие бетонные стены своей стражей, а себя птицей, угнездившейся на Гамильтоновских высотах. Он заявил, что умрет на земле свободы.

У него странный способ самовыражения. Почти поэтический. Она пыталась разглядеть мужчину, едва видимого в темном углу, прячущегося в собственной тени. Необычно высокий, смуглый и фантастически красивый. Сальные грязные белокурые волосы казались серо-бурыми. Его лицо как будто было выгравировано на страницах книги об отважных приключениях странствующего рыцаря, спасающего женщину, оказавшуюся в затруднительном положении. Он сказал, что его имя Тор, сокращенное от Торстен. У него к тому же имелось тевтонское кольцо, и ей не понадобилось много времени, чтобы представить себе его предка в железных доспехах, скачущего на закованной в доспехи лошади по холодной бесплодной равнине во времена железного века.

В течение нескольких минут она поняла, что встретила мужчину своей мечты. Выглядел он соответственно. Для своих лет был в хорошей форме и не пытался казаться моложе. В молодости он, должно быть, провел много времени на лошади. Кожа на его черепе такая обветренная и изношенная из-за сражений или яркого солнца, что лицо кажется вырезанным из дерева. Под героической и симпатичной маской скрывался вдумчивый интеллигент. Его голос звучат в низком регистре (более низком, чем ее).

Подобное рычание обычно скрывает чувствительность, приобретенную благодаря суровому жизненному опыту. Его английский превосходен, если неуклюжесть бывает превосходна, слова правильны, но, собранные вместе в длинные предложения, они напоминают о нескончаемой норвежской саге. Но, если, общаясь с этим иностранцем, вы будете читать между строк, то сможете понять, что он подобного не предполагает.