Кен Шэйкин - Соблазн

Только требовался подходящий насильник, великолепное животное, способное к светской беседе. Она думала, что ей нужен любовник, но возможно, она просто нуждается в компаньоне? Почему при пристальном рассмотрении ее друг должен быть высоким, темноволосым и красивым? Потому что любовь — это состязание. Победитель получает приз, только отказавшись от него. Связь между двоими людьми означает самоотречение. Стояние на коленях друг перед другом напоминает собачье обнюхивание друг друга в попытке определить, чья задница лучше. Любить кого-то означает, что в другом человеке для тебя содержится все, что тебе требуется, чему ты поклоняешься, что ты желаешь, что имеешь и чем владеешь, как своей собственностью. Это ты, каким видишь себя в своих мечтах. По-видимому, другой чувствует то же самое относительно тебя. Хотя одна собака, похоже, всегда принюхивается сильнее, чем другая.

«Ну а что со мной? — поинтересовалась Барбара у своего отражения в зеркале над засорившейся раковиной с трещиной в ней. — Да, со мной, одной из тех, кто просчитался в этой глупой жизни?» Черт тебя возьми, хочется ей сказать отвергнутой женщине. Она достаточно продавала этот неясный образ, точно он был ею, и по-прежнему продает его, да только никто не покупает. Что ей нужно — еще одна перестройка или новая тема для песен? Vissi d’arte закончилась. Что она делает с остатком своей жизни?

Прошлую ночь она жила для искусства, она жила для любви. Главное, она жила. Зрители подарили ей свою любовь, не требуя взамен ничего, кроме ее хриплого пения, и это удовлетворило ее сильное желание. И позволило выразить в крике свой оргазм. А на следующее утро она снова оказалась одинокой. Если уж она сыграла свою роль в постели одного вонючего мужчины, почему бы ей постоянно не иметь его у себя под боком? Он мог бы выплескивать свое семя и пыхтеть огромным носом ночь за ночью, и она постоянно просыпалась бы немного раздраженная, с влагалищем полным слизи, зная, что не имеет значения, сколько времени он с ней пробудет, потому что она никогда не сможет иметь его и владеть им, как своей собственностью. Его любовь более непостоянна, чем аплодисменты, и меньше зависит от ее исполнения. Любовь и сопутствующие ей половые эффекты слишком эгоистичны в своих голодных поисках удовлетворения. Певец хранит голос в груди. Она отдает зрителям сердце, вырывая его из груди, и, если им это не нравится, они шикают. Что может быть более истинным, чем эта любовь, что может быть более щедрым? Примадонна может спать одна, но овации постоянно звучат в ее ушах.

Барбара решила поговорить с кем-нибудь относительно своих чувств, с кем-то менее циничным, чем ужасная женщина с треснувшим лицом, отражающаяся в зеркале. Любая жаркая ночь должна быть переосмыслена на холодную голову. Барбара поворачивается к телефону. «Но кого я знаю?» — спрашивает она у трубки.

И вместо друга она звонит дочери. Менее критичной, чем зеркало, но гораздо более рассудительной, чем телефонная трубка. Разговор, как всегда, приведет к спору, но дочь — это единственный человек, с которым она может спорить, кроме нее самой. Единственный человек, который скажет все. Все относительно ее новой и захватывающей жизни.

Барбара не успевает сказать ни слова. Намеченная тема даже не возникает.

— Я собиралась звонить тебе, мама. Твои часы у меня.

— Мои часы?

— Твой «ролекс». Жаку они не нужны. — Она произнесла это имя по-новому, почти одобрительно.

— Жаку?

Вонючее имя превратилось в нечто элегантное.

— Жак не нуждается в часах.

— О, в самом деле? — Конечно же великому, но нищему художнику, ведущему жалкое существование, не нужно знать, который час. — Хорошо, я заберу их. В конце концов ты решила отвезти его домой?

— Это было меньшее, что я могла сделать после того, как он проделал долгий путь, чтобы вернуть тебе часы.

— Проделал долгий путь, чтобы провонять ваш дом.

— Мама! — На этот раз она не повесила трубку, предпочитая вздыхать на своем конце линии. Вздыхать, размышляя о мужчине, провонявшем ее дом?

— Надеюсь, тебе хватило здравого смысла трахнуться вне дома. Я, похоже, испытываю чувство вины за то, что в первый раз разделила постель вашего отца с другой храпящей свиньей. Хотя свиньи не могут чувствовать запах друг друга, я не заснула ни на мгновение. Лежа там всю ночь, я задавалась вопросом, как последствия моего брака могут сказаться на моем прелюбодеянии.

Не последовало никаких комментариев, кроме гудков отбоя. У Барбары даже не было шанса рассказать маленькой шлюхе о своей новой и захватывающей жизни.