Анна Смолякова - Прощальное эхо

Сегодня Оксана решила сократить обычный маршрут прогулки. Дышалось, несмотря на прозрачную свежесть морозного воздуха, как-то тяжеловато, в пояснице нудно тянуло, да еще и ноги почему-то передвигались тяжело, как огромные тумбы. К тому же сегодня ее как-то особенно раздражали навязчивые взгляды мужчин. В расклешенной, элегантной шубе из мягкой голубой норки ее беременность была незаметна, а сама она казалась похожей на очаровательную Снегурочку, поэтому мужики по-прежнему смотрели на нее с откровенным восхищением. Обычно Оксана старалась не замечать их взглядов, но сейчас это давалось с большим трудом. Она дошла до елочного базарчика и опустилась на деревянную скамейку, смахнув с нее снег перчаткой. Отведя от лица заиндевевшую прядь, обратила свой взгляд к базарчику. Молодой продавец, то ли калмык, то ли бурят, в тряпичном, перетянутом белыми тесемками шлеме стройбатовца, переминался с ноги на ногу, похлопывая руками по плечам. Покупателей было немного, продавцу явно было скучно, и он с удовольствием остановил взгляд на красивой светловолосой женщине в дорогой шубе, присевшей на лавочку у входа. Оксана усмехнулась: этот мальчишка с широкими скулами, узкими глазами и крепкими, как у лошади, зубами не вызывал у нее раздражения. Он не был еще мужчиной в полном смысле этого слова и соответственно довольно далеко стоял от той черты, за которой маячат прилипчивыми тенями ничтожества, мнящие себя Казановами. К таковым мог скорее принадлежать один из покупателей елок в светло-коричневой куртке, черных брюках и почему-то легких ботиночках на скользкой подошве. Наверняка он выбирал елку для семьи, для дома. Но Оксана была почти уверена, что, встретившись с ней взглядом, он непременно удивленно, но с чувством собственного достоинства поднимет бровь, потом улыбнется и сморозит какую-нибудь глупость. Или просто посмотрит исподлобья жадно и мрачно.

Калмык-продавец подмигнул ей пару раз узкими, как будто заплывшими глазами, но, не дождавшись ответа, не расстроился, а продолжал солнечно улыбаться. Делать ему было нечего, покупателей было немного, да и те, что были, не торопились с выбором елки. Бабушка с внуком, так и не подобрав подходящую, медленно брели к выходу. «Калмык» крикнул им на прощание, чтобы заходили к вечеру: ожидается завоз новых елок. Оксана подумала, что ей тоже пора, и тяжело поднялась со скамейки. И тут мужчина в светло-коричневой куртке обернулся. Реакция его была банальной и свойственной людям, не выбившимся в «хозяева жизни», но изо всех сил старающимся таковыми казаться.

— О! Какая козочка! — воскликнул он, покачав головой и поцокав языком. — Жалко, что не моя.

Наверное, она бы просто развернулась и ушла, не удостоив его вниманием, если бы глаза его не были такими синими, а на носу не выделялась покрасневшая от холода горбинка. В общем-то двумя чертами все сходство с Андреем и ограничивалось. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы Оксана почувствовала резкое и пугающее удушье. Так, наверное, бывает, когда смертник, долго-долго готовивший себя к встрече с электрическим стулом, все-таки видит его в назначенный день и за долю секунды успевает понять, что бесполезны все теоретические изыскания и психологические тренинги. То, что произойдет, страшно — и все!.. Андрей несколько раз звонил ее маме, но та, предупрежденная Оксаной, не давала ни адреса, ни телефона. Оксана предполагала, что запросто может столкнуться с ним где-нибудь на улице, готовила себя к этой встрече и все-таки не была готова. «Это не он!» — успела подумать она, а сама тем временем уже медленно скатилась с лавочки на снег. Голова ее погрузилась в расплавленный металл, а живот и поясницу разрывало надвое. Последнее, что она помнила, было склонившееся над ней озабоченное лицо незнакомой старушки и далекий разочарованный голос, может быть, «калмыка», но скорее всего все-таки мужчины в светло-коричневой куртке: «Так она, оказывается, беременная!»…

Пробуждение оказалось достаточно безболезненным. Оксана открыла глаза и увидела высокий белый потолок с нелепым коричневым бордюром. Почему-то она сразу поняла, что находится в больнице. Память возвратила ее к тому самому моменту, когда лицо склонившейся над ней старушки заволокло кровавым, мерцающим зелеными звездочками туманом. Скорее всего ее привезли на «скорой» в ближайшую гинекологию, а не в частную клинику. Кстати, Том знает или нет? И что, вообще, случилось с ней и с ребенком?

Оксана медленно перевела взгляд на свой живот. Аккуратной горкой он по-прежнему поднимался под простыней. Значит, с младенцем все нормально? Ребенок в животе недовольно заворочался, больно надавив на печень. Оксана поморщилась и повернула голову. Из вены на руке у нее торчала иголка капельницы, закрепленная полосками лейкопластыря. Лекарство медленно капало по трубочке из перевернутой вниз горлом бутылки. На кровати, что напротив, лежала беременная негритянка и лучезарно ей улыбалась.