Анна Смолякова - Прощальное эхо

— Прости, со мной в последнее время невесть что творится, — Оксана скользнула вздрагивающей ладонью ото лба к подбородку, с облегчением чувствуя, как пропадает призрак ушастого испуганного зверька, нелепо размахивающего лапками. — Прости, ладно?

— Конечно, о чем говорить? — вяло отозвался Клертон. Видимо, последняя фраза о любовнике больно его ужалила, а может быть, напомнила далеко не о самом приятном. Оксана внимательно разглядела ладонь: следов губной помады было не видно, значит, консультант в отделе косметики не обманул — помада действительно качественная. Потом она достала из сумочки пудреницу и начала приводить в порядок лицо, легонько проводя пуховкой по щекам, покрасневшим от волнения. Клертон молчал, внимательно наблюдая за дорогой: они уже подъезжали к аэропорту, и поток машин значительно увеличился.

— Том, скажи, — произнесла вдруг она, делая перед зеркалом губы буковкой «о» и проверяя, сохранилась ли помада в уголках рта, — ты так спокойно переносишь мои истерические припадки потому, что обладаешь выдержкой, или потому, что тебе все равно?

Был ли это последний никчемный взмах лапки бойцового кролика или же обычное женское желание услышать ответ: «Я просто люблю тебя, дорогая» — Оксана толком и сама не знала.

Клертон, видимо, опять счел вопрос риторическим и предпочел отмолчаться.

— Нет, ты скажи: тебе все равно, что я думаю, все равно, как я к тебе отношусь, да?

— Я и так это знаю, — с пугающим спокойствием отозвался Том и грустно улыбнулся…

Они обменялись еще парой невыразительных фраз уже в аэропорту, перед выходом на посадку. Потом Клертон ткнулся в ее холодную узкую кисть своими мягкими влажными губами, но как-то дежурно, без энтузиазма. И только когда Оксана уже подхватила легкий чемодан с гладкой, удобно ложащейся в ладонь ручкой, Том быстро и как-то смущенно прикоснулся к ее спине между лопаток с обычной «пингвиньей» нежностью. Впрочем, она довольно быстро забыла о его грустных глазах и, устроившись возле иллюминатора, наполовину прикрытого зеленой шторкой, с бокалом легкого виноградного вина, принялась размышлять о том, на кого похожа ее дочь — на нее или все-таки на Андрея…

Отца Оксана увидела сразу, еще сквозь стеклянную перегородку, отделяющую зал досмотра Шереметьева-2 от зала ожидания. Почти в одно время с их самолетом приземлился рейс из Пекина, и теперь выход и прилегающие к нему стеклянные панели, как мухи, облепили встречающие китайцы. Благо, что роста в папе было почти метр девяносто и он уверенно возвышался над ними. Заметив отца, Оксана заторопилась и едва не упала, скользнув высокой шпилькой по гладкому полу. Худой англичанин в очках с тонкой металлической оправой, шедший чуть позади, успел подхватить ее под локоть и взял из рук чемодан. При этом улыбнулся, как улыбается человек, узнавший, что за особые заслуги его наградили премией, в два раза большей, чем ожидалось. И это было привычно, как удивленные и восхищенные взгляды толкущихся у выхода китайцев, сквозь которых она продиралась навстречу отцу, как тихое перешептывание явно по ее адресу двух русских амбалов в расписных ярких теннисках. Впрочем, все это Оксана отметила мимоходом, не придав особого значения. Папа, милый, хороший папа уже пытался дотянуться до ее плеча и вытащить из толпы! Мгновенно забытый и теперь уже ненужный англичанин растерянно потоптался возле нее, потом отдал чемодан отцу и скрылся.

— Папка, как я соскучилась! — Оксана обвила его шею прохладными руками, а про себя грустно отметила, что пахнет от отца какой-то отвратительной, дешевой туалетной водой. Конечно же, надо было об этом вовремя подумать и привезти из Лондона что-нибудь стоящее. Отец, взяв ее за плечи, на секунду отстранился.

— Н-да, вы стали еще красивее, миссис Клертон, — с восхищением произнес он. — Теперь тебя по улицам, наверное, только под усиленной охраной возить можно?

— Да брось, папка, я ничуть не изменилась. Впрочем, так же, как и ты…

— Ты, наверное, ожидала, что за эти полтора года мы с матерью превратимся в дряхлых старичков? Ничего подобного! Маму сегодня увидишь — закачаешься. Уж как она к твоему приезду готовилась! За полдня после твоего звонка успела и на рынок сбегать, и по магазинам, и в парикмахерскую, да еще и стол обалденный приготовить. Кстати, пойдем уже, наверное? Что здесь стоять?

— Пойдем, — согласилась Оксана. В своей оливковой шелковой блузе и узкой юбке до середины колена, открывающей великолепные ноги со стройными икрами и узкими щиколотками, она уже начала замерзать в просторном и прохладном, как аквариум, здании Шереметьева-2. Впрочем, как только они вышли на улицу и стеклянные створки дверей мягко сошлись за ними, Оксана сразу же пожалела о том, что не надела простую хлопчатобумажную блузку и какой-нибудь жакет, который теперь можно было бы снять. Жара в Москве стояла невыносимая. Под бетонной крышей над автостоянкой было еще прохладно, но дальше… И асфальт, и крыши автомобилей, казалось, медленно плавились под немилосердным солнцем. Пассажиры маршрутки с крупной надписью «Автолайн» стояли вместе со своими баулами и сумками возле открытой дверцы и тоскливо наблюдали за шофером, курившим неподалеку. Оксану чуть не стошнило, когда она представила, что должен ощущать человек, в такой зной вдыхающий удушливый табачный дым. Видимо, лицо ее в этот момент приняло слишком недовольное или даже брезгливое выражение, потому что отец тут же заторопился: