Анна Смолякова - Прощальное эхо

— Вы не пожалеете? — спросил он, поднимаясь.

— Нет, — покачала она головой и первой направилась к выходу…

До «Полежаевской» доехали на такси. Валера жил в новой девятиэтажке недалеко от станции метро. Выйдя из машины, Наташа взглянула на ровные, тянущиеся вверх ряды застекленных лоджий и подумала, что у него в квартире тоже наверняка такая лоджия. Порядок на ней, конечно, идеальный. Никаких там старых табуреток и ненужных коробок. А дома он ходит в качественных шерстяных трико и джемпере с треугольным вырезом.

В общем, все совпало. Кроме, пожалуй, трико. Лучников не стал переодеваться, а джемпер с рельефными зигзагами был у него под пальто.

— Проходи, пожалуйста, в комнату, — сказал он, снимая с нее куртку. Здесь, на своей территории, он перешел на «ты». — Я сейчас, на секундочку.

Наташа кивнула, пригладила волосы и взглянула на себя в зеркало в прихожей. Глаза у нее сейчас стали безумными и огромными, ну просто как у кошки, брошенной в море. В зеркале отразился торопливо удаляющийся на кухню Валера, она секунду помедлила, а потом решительно отлепилась от зеркала и вошла в комнату.

Лучников появился после того, как прожурчала вода в туалете, прогромыхали трубы в ванной и жалобно звякнуло что-то на кухне. В руках он держал два бокала и бутылку вина. Марку Наташа не разглядела, да ее она и не особенно интересовала. На бокалах, только что ополоснутых водой, застыли мелкие брызги. Она представила, как они будут целоваться при свете, с мучительной ясностью отмечая все неровности, шероховатости и пятнышки на лицах друг друга. Потом разденутся и лягут в постель, и на стуле останется висеть ее черный лифчик с маленьким атласным бантиком. И как вообще можно ложиться в постель, предварительно договорившись об этом? Что, просто вот так лечь и раздвинуть пошире ноги? Или повернуться лицом друг к другу и по команде «три-четыре» продолжить обмен поцелуями?

— Выпьем вина? — спросил Валера, присаживаясь рядом с ней на диван. Он произнес это неуверенно, как, впрочем, и все, что говорил в последнее время. А глаза его в этот момент тревожно вглядывались в ее лицо, пытаясь прочитать в нем объяснение происходящему. Она вдруг заметила, что губы у него нежно-розовые, как у пластмассового пупса, и местами обветренные. Наверное, ее «будущий супруг» имел детскую привычку облизывать их языком на ветру. Может быть, он поцелует ее и тоже оближется? Скорее бы уже, скорее бы все кончилось!

— Задерни шторы, пожалуйста, — попросила она, чувствуя, что голосовые связки отказываются повиноваться. Лучников вздрогнул.

— Понимаешь, — развел он руками, — у меня только тюлевые гардины, темнее все равно не станет.

— Тогда не надо. Тогда давай вина…

Пробка поддалась с трудом. Валера долго возился со штопором, покраснел от натуги, как верхнее окошечко светофора. Наташа смотрела на него и думала о том, что все очень глупо. Что потом, если, конечно, у них будет это самое «потом», им будет стыдно вспоминать сегодняшний день. Все должно быть не так. Не так, как у них, не так, как у Олеси с Вадимом в больничном душе. А как?..

Пробка наконец выскочила, разломившись пополам. Лучников покраснел еще сильнее и разлил вино по бокалам. Они выпили, не чокаясь, не глядя друг на друга и не произнеся ни слова. Да и говорить было не о чем. Что мог сказать ей Валера? «Я люблю тебя»? Это прозвучало бы глупо и наверняка было бы враньем. «Я хочу тебя»? — еще глупее и неестественнее. Наверное, он тоже подумал об этом. Потому что просто приблизил свое напряженное лицо к ее лицу и неуклюже обнял за плечи. Наташа покорно подвинулась, раскрывая навстречу ему губы. Почувствовала, как он нервно и торопливо пытается раздвинуть ее зубы языком, как поглаживает ладонью спину. А изо рта у него пахло карамельками. Так всегда пахло от Вики Наумовой, девушки из их поселка, жившей когда-то по соседству, а потом уехавшей в город и там вышедшей замуж за «нового русского». Она была старше Наташи всего на три или четыре года, но казалась сейчас совсем взрослой и даже не особенно молодой женщиной. К родителям в гости она всегда приезжала без мужа, а на прежний запах карамелек наслаивался аромат дорогих духов. В поселке до сих пор жил парень, с которым Вика когда-то встречалась. Она приезжала не только к родителям, но и к нему… Наташа однажды слышала, как бабы судачили: «Вот Вика странная какая! Ладно бы говорила, что с мужем живет по долгу или по расчету, а Серегу любит. Так нет же: говорит, мужа люблю, а к Сереге — животная страсть! Естественно, выдвигались стандартные версии, что любит она вовсе не мужа, а четырехкомнатную квартиру с дорогой бытовой техникой и гардеробом, полным платьев и шуб, что честная женщина давно бы развелась. Сейчас же, вдыхая сладкий карамельный запах и чувствуя в своем рту скользкий чужой язык, Наташа поняла, что нельзя, невозможно спать с одним мужчиной, если любишь другого! Потому что без любви все грязно и мелко, потому что если есть любовь, все остальное неважно. Просто нет тогда всего остального! А если остается еще какое-то левое «животное влечение», то с другим человеком — это что угодно, но только не любовь…