Анна Смолякова - Прощальное эхо

Через пару минут из-за дверей снова вышла женщина с голубой лентой через плечо и вернула им паспорта.

— Кольца, пожалуйста! — сказала она.

— Колец не будет, — спокойно ответил Андрей.

— И фотографий тоже? — уточнила женщина, взглянув на него крайне неодобрительно.

— И фотографий тоже, — сказал он и спрятал свой паспорт в карман. Наташа снова ощутила себя несчастной, униженной дурой, которая влезла в какую-то глупую историю. Сейчас она почти не ощущала любви к Потемкину. Одну только злость. Ей хотелось выкрикнуть ему в лицо что-нибудь обидное и яростное. Что-нибудь такое, что позволило бы ему понять: она не послушная тряпка, с которой можно обращаться как угодно! Пусть она заключила с ним деловое соглашение, но ей оно нужно гораздо меньше, чем ему. Кармана на платье не было, и Наташа сунула свой паспорт Любке, посмотревшей на нее растерянным взглядом. Встав рядом с Андреем, Наташа прижалась к нему плечом. Мышцы его мгновенно напряглись, она почувствовала это сквозь шелк своего платья, сквозь серую с тонкими полосками шерсть его костюма. Конечно же, он не хотел ее обидеть, совсем не хотел, но слезы уже задрожали на кончиках ресниц…

— Не плачьте, невеста, — произнесла женщина с голубой лентой официально и равнодушно. — Лучше запоминайте. После того как скажут, что для регистрации брака приглашаются Наталия Солодкина и Андрей Потемкин, вы вместе со свидетелями проходите в зал и останавливаетесь ровно на середине ковра под третьей люстрой. Под третьей, запомните! Свидетели тут же делают два шага назад, а жених с невестой остаются стоять на месте. Что делать дальше, вам объяснят.

Любка негромко прыснула и что-то живо зашептала на ухо Валере. Наташа недоуменно обернулась.

— Под третьей люстрой! — уже для нее со значением повторила свидетельница Любка, давясь от смеха. — И чтобы свидетели отошли! Уж не упадет ли эта люстра вам на головы?

— Смешно, — согласилась Наташа и подняла глаза на Андрея. Он стоял совсем рядом и был слишком высоким для того, чтобы она могла видеть его глаза. А разглядела только гладко выбритый подбородок, чуть синеватый, острый кадык на шее и коричневую родинку у правого уха. Она слышала, как он дышал — тихо, сдержанно.

Потом заиграла музыка, кажется, из «Ласкового и нежного зверя», двери открылись, и где-то там, в глубине тяжеловесно и помпезно оформленной комнаты, из-за стола поднялась еще одна женщина, грузная, с химической завивкой и тоже с голубой лентой через плечо. Они остановились под третьей люстрой, как и было приказано, выслушали официальное напутствие и с одинаковым бесцветным равнодушием ответили «да, добровольно».

— Молодожены, поздравьте друг друга! — с фальшивым оживлением предложила грузная женщина. Наташа в зеркале увидела, как он поворачивает к ней голову. Она тоже обернулась к нему, ожидая что, в лучшем случае, их поцелуй будет выглядеть неловким и некрасивым, а в худшем — Андрей скажет, что поздравления ни к чему, как и кольца, и фотографии. Но он осторожно, словно боясь сделать больно, обнял ее за плечи, наклонился… И вдруг стало ясно, что лично к ней, к девочке со «стодолларовой» косичкой и татарскими скулами, у него нет никаких претензий и неприязни. Да и, вообще, ровным счетом ничего. Одна лишь учтивая благодарность. Глаза его смотрели куда-то сквозь нее, будто она на миг стала прозрачной. И Наташа почувствовала, что за ее спиной появилась никому, кроме Андрея, не видимая, сказочно прекрасная Оксана. Его твердые, обветренные губы на секунду прикоснулись к ее рту, и он снова отстранился, ни на секунду дольше не задержав ладонь на ее плече…

Продолжения церемонии не планировалось. Свидетели, видимо, успевшие понравиться друг другу, обменивались адресами. Андрей, сидя на скамейке, скатывал в трубочку «Свидетельство о браке». Наташа зашнуровывала ботинки.

— Поедем ко мне? — неожиданно предложил он.

Она подняла голову, посмотрела на него долгим и пристальным взглядом, а потом резко сдернула с косички маленькую черную резиночку и тряхнула головой. Волосы, успевшие завиться мелкими спиральками, рассыпались по плечам.

— Это ни к чему. — Она вызывающе усмехнулась. — Мы договорились, что я буду выполнять функции няни, а ребенок еще в роддоме. Значит, делать мне у вас, Андрей Станиславович, пока нечего. Я поеду к себе в общежитие.

— Что подумают твои подружки?

— А ничего не подумают. Я объясню, что у вас дома ремонт, покрасили полы, а у меня аллергия на краску. Надеюсь, вы не будете возражать?