Юлия Снегова - Карнавал страсти

— А родители где?

— Родители не выдержали роста национального самосознания киргизов и сбежали в деревню под Воронеж. Вот уже третий год я не могу собраться и съездить туда, чтобы прописаться и гражданство получить. Так что с тобой говорит натуральный бомж.

— Все ясно, — от этого короткого рассказа веяло такой безнадежностью, что Дмитрий не нашел других слов. В кухне повисло тягостное молчание. — Ну, ладно, — наконец решился Дмитрий, — говори, как найти этого Крота.

Крот жил в снимаемой квартире около станции метро «Петроградская». Шуруп довольно подробно объяснил Дмитрию, как он должен себя вести. Если Дмитрий сделает все как надо, то, возможно, ничего страшного с ним не случится. У Дмитрия было одно существенное преимущество, а именно то, что ни Крот, ни Надя никогда не видели его. Вряд ли Крот и его дружки смогут выследить Дмитрия. А чтобы у них не было повода преследовать его, Дмитрий не должен был заходить в квартиру Крота. Ему надо подловить момент, когда Крот вместе с Надей будут выходить из дома.

К чести Шурупа надо сказать, что он не отказался помогать Дмитрию. Сначала он долго рылся в старом сундуке и извлек на свет две фотографии, одну старую, с обтрепавшимися краями, другую совсем новую, сделанную поляроидом. На первой был изображен юноша с длинными волосами, на лбу перехваченными ремешком. В руках он держал какой-то длинный предмет, и, только приглядевшись получше, Дмитрий понял, что это кларнет.

— Это Крот в юности, — хмуро заметил Шуруп, — мы тогда были приятелями. Другой фотографии у меня нет. Сейчас он здорово изменился. Волосы он теперь стрижет очень коротко, да рожу наел будь здоров. Так что, может, ты его и не узнаешь, но все же общее представление ты получил. А это Надька, — он протянул Дмитрию твердый глянцевый квадрат.

Дмитрий взглянул на фотографию и невольно улыбнулся. Он понял, кто был автором Настиной прически. У девушки, с вызовом смотревшей в объектив, были точно такие же, как когда-то у Насти, торчащие во все стороны разноцветные пряди.

Шуруп довел Дмитрия до подъезда дома, где жил Крот и где все эти дни находилась Надя, проходя подготовку юной контрабандистки. Дмитрий занял наблюдательный пункт напротив подъезда, а сам Шуруп побежал к телефону-автомату.

— Сиди тут, — бросил он на ходу, — а я попробую что-нибудь разузнать.

Зажатый на лавочке мамашами и бабушками, выгуливающими детишек, Дмитрий чувствовал себя полным идиотом. Он с опаской смотрел на дверь подъезда.

«Я же их не узнаю, — думал он, — хорошо еще, если девчонка не изменила прическу, а если она такая же ненормальная, как Настя, и тоже постриглась ежиком? Неужели и Настя подельница этого Крота? — с ужасом подумал Дмитрий. — Ну да, она просто решила соскочить, вот и скрывается у меня. А историю про любовь придумала для маскировки. Судя по всему, она девочка из хорошей семьи, и ее тоже потянуло на дешевую криминальную романтику».

Прибежал Шуруп. Тяжело дыша и отдуваясь, он проговорил:

— Зря мы сюда притащились. Я тут навел кое-какие справки, Крот сегодня вечером должен быть в Капакабане. Это кафе, где встречается всякая наркота. Скорее всего Надька будет с ним. Говорят, у них большая и светлая любовь, — эти слова были произнесены с такой злостью, что Дмитрий спросил:

— Она тебе нравится?

— Неважно, — коротко ответил Шуруп, — я на всякий случай позвонил и Кроту тоже, — добавил он, — никто трубку не берет. Пошли в кафе, это недалеко отсюда.

Заведения подобного рода Дмитрий ненавидел. Ему сразу же начало щипать глаза от дыма, в ушах неприятно загудело от чересчур громкой музыки. Набившаяся в кафе молодежь раздражала его безмерно. Дмитрия не покидало ощущение того, что он присутствует на карнавале, каждый участник которого напялил на себя дешевую маску пошлости. Шуруп в кафе заходить не стал. Слишком многие его тут знали. Он ободряюще похлопал Дмитрия по плечу и быстро ушел.

Дмитрий подошел к стойке и мрачно посмотрел на бармена.

«Будь я героем детективного романа, — подумал Дмитрий, — я бы протянул ему десять баксов и спросил как бы невзначай, где тут Крот. Пожалуй, только это мне и остается, найти в такой толпе двух незнакомых мне людей абсолютно невозможно».

Похоже, что вопрос Дмитрия бармена ничуть не удивил. Даже десяти долларов не понадобилось. Бармен вялым жестом указал Дмитрию на столик у стены, за которым сидело четыре человека.

— В кожаной жилетке — Крот, — бесцветным голосом произнес бармен, и Дмитрий почувствовал неодолимое желание смыться отсюда побыстрее.