Барбара Делински - Случайная судьба

Честной?! Разве можно назвать так женщину, с которой он жил и не знал о ней ничего — ни откуда она родом, ни даже кто она на самом деле!

Мика почувствовал, как в груди его закипает злость. Сейчас он с радостью придушил бы Хизер собственными руками.

Желая поскорее покончить с домашними делами и принять душ до того, как появится Гриффин, Поппи в понедельник заставила себя выбраться из постели пораньше. И день покатился обычной своей чередой: сначала занятия на силовых тренажерах, потом велосипед. Виктория, устроившись на брусьях, казалось, следила за каждым ее движением, чутко поворачивая голову на любой звук. Время от времени она потягивалась и выразительно трясла хвостом, всем своим видом показывая, что пора заканчивать.

— На колени пока нельзя, — приговаривала Поппи. — Подожди, будь хорошей девочкой. Уже скоро.

Покончив, наконец, с упражнениями, Поппи перебралась в коляску, подъехала к кошке и погладила ее по голове. Сжавшись в упругий комок, Виктория с точностью циркового акробата прыгнула на колени Поппи, покрутилась немного и легла.

Придерживая кошку одной рукой и наслаждаясь ощущением близости живого и теплого тела, Поппи подняла голову и внимательным взглядом окинула брусья. Если не считать того, что перекладины не возвышались у нее над головой, а находились где-то на уровне пояса, они практически ничем не отличались от тех, на которых она занималась во время школьных уроков физкультуры. Будучи не просто сорвиголовой, а еще и лидером, победительницей — стремление во всем и всегда быть первой было у нее в крови, — Поппи без особого труда взлетала на них, чтобы, сделав кульбит, пружинисто приземлиться на маты. Теперь ее руки сильнее, чем тогда, но и сама она стала тяжелее, хоть и не намного. Ее вес редко дотягивал до 110 фунтов — не такая уж большая тяжесть, подумала она.

Она и сейчас смогла бы подтянуться на брусьях, раскачивая свое неуклюжее тело между жердями. Но она поставила их тут не для этого — они нужны были ей, чтобы опираться на них, осторожно двигая бедрами, словно делая сначала один крошечный шажок, потом другой. Со временем она научилась этому. Это было нелегко, но она научилась.

Все так же придерживая кошку рукой, Поппи оглядела комнату. В дальнем углу на крючке, до которого ей не составило бы труда дотянуться, висела пара металлических скоб для ног. Красивыми их трудно назвать, с усмешкой подумала Поппи. Приходилось изрядно попотеть, чтобы натянуть их на ноги. Но ужаснее всего был шум, который они издавали — это почему-то бесило Поппи больше всего. Металлические щелчки всякий раз наводили ее на мысль о роботах. Чувствовать себя Робокопом было противно, что являлось еще одной причиной избегать их под любым мало-мальски благовидным предлогом.

К тому же, чтобы ходить в них, нужны костыли, на которых она чувствовала себя словно корабль в качку. И вообще, для чего лишний раз истязать себя, когда в коляске так удобно и, главное, безопасно!

Конечно, она еще не забыла то чувство отчаянной беспомощности, которое охватило ее, когда Стар Смит исчезла в роще, а она, Поппи, могла только кричать ей вслед, проклиная собственное бессилие.

А будь у нее собственные дети? Может, попробовать все-таки научиться ходить — просто на всякий случай?

Но детей у нее нет. И скорее всего не будет. Она не может взять на себя такую ответственность. Во всяком случае, надолго.

— Ты не ошиблась? — в который раз уже переспросил Гриффин. — Ты уверена, что она это сказала?

— Следи по губам. — И Поппи беззвучно произнесла фразу, которой закончилось их свидание с Хизер. Потом повторила ее еще раз.

— Да, ошибки быть не может, — согласился он. — Получается, она все-таки Лиза? — Поппи, не сказав ни слова, спрятала лицо в коленях, обхватив их руками, и в этом было столько безнадежности, что у Гриффина все перевернулось внутри. — Надеюсь, ты не собираешься снова плакать? — испуганно спросил он.

— Нет, — чуть слышно прошептала она. — Я просто устала. Устала до чертиков.

Гриффин молча погладил ее по голове. Темные волосы Поппи были пострижены коротко, по-мальчишески, но все равно чувствовалось, какие они густые и мягкие, еще чуть влажные после душа, который она успела принять незадолго до его появления. Он с удовольствием запустил в них пальцы и принялся ласково массировать ей затылок.

— Вопрос в другом, — все тем же безумно усталым голосом проговорила она. — Как та Хизер, которую я знаю, могла убить Роберта Диченцу — да вообще кого бы то ни было?!