Тасмина Перри - Папины дочки

— Как твое плечо? Камилла сказала, что оно у тебя болит.

— Ерунда, — отмахнулся отец. — Почему ты не пришла посмотреть на стрельбу? Я знаю, знаю, ты это не любишь, но чаю-то могла прийти выпить.

— Я очень устала, хотела посидеть в тишине, — оправдалась она, — завтра рано утром вернусь в Лондон. У меня много работы, нужно все подготовить для поездки в Нью-Йорк.

— В Нью-Йорк? — Освальд подозрительно посмотрел на нее. — Зачем ты туда собралась?

— Ты же знаешь, что мне предложили показ.

Он постучал пальцами по бокалу.

— Зачем? Нет никакой необходимости начинать бизнес в Нью-Йорке. Я вижу, что ты и вправду, как говорил Джонатан, одержима глупыми идеями. И хорошо, что большая часть акций принадлежит мне и я буду решать теперь все вопросы.

Понизив голос до шепота, совершенно обескураженная Венис решила не отступаться.

— Я не понимаю твоего предубеждения против Нью-Йорка. У нас великолепные перспективы. Это реальный шанс выйти на мировой уровень, «Вог» обещал нам рекламу…

— Я уже говорил тебе на прошлой неделе, — прервал ее Освальд, — без моего согласия ты в Нью-Йорке ничего делать не будешь. Я считаю, что сейчас нам не нужен бизнес в Америке. Для нас это слишком накладно.

Венис покачала головой.

Она и представить себе не могла, что финансовые проблемы станут препятствием к осуществлению ее планов. Отец так неожиданно восстал против ее поездки, что поначалу она подумала, будто он просто поддался минутному дурному настроению. Но нет, все, оказывается, было куда хуже. Сейчас она всерьез жалела, что Джонатан имел такую существенную долю в ее предприятии. И теперь она досталась ее отцу. Конечно, без денег мужа ей не удалось бы открыть свое дело, но сорок пять процентов акций после смерти Джонатана достались его брату, а тот перепродал их не Венис, а Освальду.

Если раньше она считала себя виноватой в смерти мужа, то сейчас стала проклинать его. Отдать свою долю брату — это самое худшее, что он мог сделать, потому что со Стефаном фон Бисмарком Венис никогда бы не смогла договориться. Когда она полетела в Вену, чтобы попытаться выкупить долю, Стефан сразу отказал ей. От встречи с ним у нее остались самые неприятные впечатления.

— Я бы вам ее продал за приличные деньги, — заявил он с истинно немецкой железной невозмутимостью, — но Джонатан не хотел, чтобы я это делал.

По возвращении домой она изменила свое мнение о покойном супруге. Никаких иллюзий на его счет у нее больше не оставалось. Вся надежда теперь была только на отца — без его помощи компания просто не смогла бы функционировать. Но он, увы, не спешил оказать ей поддержку.

Освальд уже отвернулся от нее и увлеченно что-то обсуждал с японцами. Уэтхорн был счастлив и перестал опасаться, что вечер с иностранцами не понравится хозяину. Внезапно раздался легкий звон — Освальд постучал ложкой по стеклу бокала.

— Я хочу сделать заявление, пока все еще способны слушать, — сказал он, когда голоса смолкли. В этот момент Мария Данте торжественно подняла голову и посмотрела на Венис со снисходительной улыбкой.

— Я хочу сообщить всем, дорогие гости и члены моей семьи, что Мария Данте ответила согласием на предложение стать моей женой.

Раздались аплодисменты. Не удержался даже скептически настроенный Филипп.

Порция Чарлзуорт тихонько тронула Серену за плечо.

— Я вас поздравляю, дорогая!

Но Серена была в таком шоке, что не сразу нашлась что ответить.

— Немыслимо… — прошептала она спустя несколько мгновений.

Она поймала взгляд Венис, в котором отразилось изумление.

— Ну что же, теперь у нас будет мачеха, почти как в волшебных сказках, — пошутила Венис, заставив себя улыбнуться.

И мысленно добавила: «Если хотя бы это заставило отца относиться к нам по-человечески…»

— Никто не хочет поздравить своего отца? — спросил Освальд, посмотрев на дочерей.

Серена, скривив губы в подобие улыбки, произнесла:

— Когда же венчание?

— В Рождество! — ответил Освальд. — Праздновать будем дома, а венчаться в ближайшей церкви.

Его дочери подумали в эту минуту одно и то же: «Рядом с этой церковью похоронена мать».

— Поздравляю, папа, — прохладно сказала Венис, — это сюрприз. Но, к счастью, приятный. С твоего позволения, я хотела бы обратиться к Марии.

Мария, восседавшая с гордым видом, как павлин, распустивший хвост перед изумленными зрителями, поглаживала бокал, наполненный красным вином.

— Добро пожаловать в нашу семью, — сказала Венис, стараясь придать своему голосу подобающую приветливость.