Диана Джонсон - Раздел имущества

— Кампари или, может быть, мартини? Джин?

— Джин, пожалуйста, — она выбрала то, что было ей наиболее знакомо.

— Все здешние кухни оборудованы холодильниками американского производства, фирмы «Амана», газовыми плитами фирмы «Мьель» и немецкими посудомоечными машинами — все устанавливается заранее.

Эми уже составляла провокационный вопрос по поводу газовых плит, который она хотела задать, как оба они услышали, что кто-то входит в кухню. Эми и барон повернулись. Перед ними стояла женщина в брючках и свитере с высоким воротом — примерно ровесница барона, миловидная, если бы не ее сердитый вид.

— Боже мой, Отто, разве все это не очевидно? Вижу, мне не следовало открывать рот: ты стал водить их домой! — Американский акцент с едва заметной интонацией, какая бывает у американцев, долго живущих в Европе, как у княгини Маулески, например.

— Да, не следовало, — мрачно подтвердил Отто. — Однако не думаю, что нам стоит продолжать этот разговор в присутствии мисс Хокинз.

— Мисс Хокинз. Где ты нашел мисс Хокинз? — как будто Эми здесь не было. — Неважно, я определенно не хочу этого знать.

— Мисс Хокинз, это моя жена Фенни.

— Урок отменили, а ты на это не рассчитывал, — продолжала Фенни.

— Я привез сюда мисс Хокинз, чтобы она могла познакомиться с тобой. Она твоя соотечественница, из…

— Ты думал, меня не будет дома до восьми?

— …Фенни, сегодня для всех был тяжелый день: автобусы ломаются, людей высаживают, повсюду аварии. Мисс Хокинз попала в аварию на автобусе «Сен-Круа».

— К счастью, сдается мне, она легко отделалась.

— Вероятно, мне лучше вернуться, — не выдержала Эми. — Спасибо, что показали мне кухню.

Тогда рассерженная Фенни повернулась к ней с вымученной улыбкой. Барон, который казался несчастным, сказал, что они должны допить свои бокалы.

— Фенни, что ты будешь? — обратился он к жене.

Эми представила себе барона в Пало-Альто или, лучше, в Вудсайде, где было больше лошадей, в сапогах и брюках для верховой езды — они бы пошли ему, он выглядел бы величественным, сильным человеком. Летом в Вудсайде, зимой здесь, в шале, много прогулок на лыжах и компания европейцев. Эта фантазия была более интересной, чем любая другая, в которой присутствовал ответственный Поль-Луи. Как жаль, что есть еще и жена. Глаза Эми встретились с глазами барона. Пока он читал ее мысли, она читала его — смущение и желание, — и она знала, что в ее силах немного его приободрить. Фенни напряженно уселась на стул и взяла джин со льдом. Она, казалось, тоже все понимала и, пока они пили, все время продолжала язвить.

Смущенный своим взрывом во время ланча, Кип покинул остальных и сел в кабинку подъемника, который все еще с бодрой уверенностью отправлял свои маленькие капсулы наверх, навстречу пурге. Однако на вершине он решил, что видимость слишком плохая, и спустился вниз по трассе, которую лучше всего было видно, в направлении Мерибель. Оттуда до Мутье часто ходили маршрутные такси и автобусы, собиравшие лыжников, которые спускались со склонов, и Кип сел в один из них, который шел прямо до Мутье. Он приехал в больницу как раз в разгар переполоха, сопровождавшего пробуждение Керри. Весь день он думал о Керри, и теперь понял, что это было неспроста, потому что в ее состоянии, должно быть, произошли изменения. Сначала он испугался, что это изменения к худшему, и пошел к ее кровати на ватных ногах. Но лица врачей и медсестер его подбодрили.

— Она приходит в себя?

— Да, именно так!

— С ней теперь все хорошо?

— Она держится молодцом! — согласилась одна из медсестер.

К своему большому стыду, Кип разрыдался. Он никак не мог справиться с этими детскими слезами, он вел себя, как Гарри! Он стоял у кровати Керри и плакал и смеялся одновременно.

— Ну вот, Керри. Эй, Керри, привет! — бормотал он, плача и смеясь.

Там была Виктуар, и она ему улыбалась.

— Кто-то хранит ее: «elle avait une protectrice», — сказала медсестра, обнимая Кипа.

— Я тоже так думаю, — сказала прекрасная Виктуар.

— Когда она сможет говорить? Когда мне можно будет с ней поговорить? — Кип вытер глаза и восстановил дыхание.

— Ты можешь поговорить с ней прямо сейчас. Только ответить она не может.

— Но она понимает?

— Да, они говорят, что да, — заверила его Виктуар. Ей было приятно видеть счастье мальчика. — Чтобы она могла отвечать, прежде надо вынуть трубки. Еще день или два.

Кип неожиданно почувствовал, что очень устал, и приткнулся на один из стульев, засунув под него ноги в лыжных ботинках, на которых таял снег. Он должен поговорить с Керри, даже если она не сможет ему отвечать, он должен сказать ей, что с Гарри все в порядке. И он начал монолог, такой привычный — он говорил то же, что говорил всю эту неделю: Гарри в порядке, все хорошо.