Келли Орам - Синдер & Элла

Мы с Коди дружно расхохотались, и в этот момент в кабинет вошел мой отец вместе с доктором Пэриш.

– Она смеется? – с удивлением спросил отец. Его лицо озарила улыбка. – Ты просто волшебник, Коди.

– Это вряд ли. Просто я дал ей мощное обезболивающее.

– Так вот в чем твой секрет? – поинтересовалась доктор Пэриш. – У меня она ни разу не улыбнулась.

– Потому что вы убиваете радость во всем, – буркнула я. – Вы слишком серьезная.

– Твое душевное здоровье – это действительно серьезно, Элла. Я бы хотела, чтобы ты относилась к нашим встречам более серьезно.

– Ну, как она? – спросил отец у Коди, а затем обратился ко мне: – Ты в порядке?

– Да, все нормально.

– Я буду заходить каждый день и осматривать ее, пока рана не закроется. Где-то через неделю должно зажить. И пусть ее посмотрит хирург. На всякий случай.

– Хорошо, я договорюсь на сегодня. С ней сейчас можно поговорить? Директор и полицейские хотели бы задать пару вопросов.

– Она на сильном обезболивающем, но сознание не должно быть помутнено.

– Хотелось бы, – пробормотала я, следуя за отцом по коридору.

– Сюда. – Папа придержал дверь в небольшую комнату для переговоров. – И ты тоже, Джульетта!

Я оглянулась на Джульетту, которая сидела за столом в приемной. До сих пор не могла поверить, что она помогла мне. Мы встретились взглядами, когда она проходила в кабинет мимо меня, но Джульетта быстро отвернулась. Очевидно, помощь в экстренной ситуации не делала нас друзьями.

Прежде чем я успела войти в переговорную, дверь в кабинет директора отворилась, и двое полицейских вывели оттуда Джейсона в наручниках. Вид у него был подавленный. Вслед за Джейсоном показались его разъяренные родители. Я поспешила в комнату для переговоров, но мама Джейсона увидела нас и окликнула меня.

– Мисс Коулман?

Я задержала дыхание и обернулась:

– Моя фамилия Родригес, а не Коулман.

Мама Джейсона нахмурилась, но не стала задавать лишних вопросов.

– Мой сын хотел бы вам кое-что сказать.

Она гневно посмотрела на Джейсона, и тот вяло извинился. Его «прости» было примерно таким же искренним, как мое «все в порядке».

Джейсон не мог оторвать глаз от моей перевязанной руки. Коди пришлось отрезать рукав выше локтя, чтобы осмотреть рану, и теперь мои шрамы были выставлены напоказ. Мне стало противно от того, что Джейсон смотрит на них.

– Кажется, ты добился своего, – сказала я, вытянув руку, чтобы он мог получше рассмотреть. – Ну так что? Я правда настолько страшная, что могу получить приз?

Я так разозлилась, что вспомнила о других шрамах, на запястье, только когда Джейсон вскрикнул от ужаса. Я проследила за его взглядом, устремленным на следы моей попытки самоубийства. Его родители сделали то же самое, и все мы невольно ахнули.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Убежать куда-нибудь, спрятаться и плакать, пока не умру от обезвоживания, но я не могла. Не могла проявить еще большую слабость после того, как он узнал мою тайну. Поэтому я не сжалась от стыда и ужаса, а закатала второй рукав и позволила Джейсону в полной мере насладиться моим позором.

– Смотри внимательно, чтобы завтра рассказать друзьям во всех деталях. Жду не дождусь ваших остроумных шуточек на эту тему.

Я протянула к нему руки, и он отшатнулся.

– Черт побери, Элла. Прости меня, ладно?

Теперь извинения казались чуть более искренними, но легче мне от этого не стало.

– Знаешь, почему вы так и не смогли довести меня до слез? – спросила я. – Потому что вы пытаетесь загнобить человека, который и так уже достиг самого дна. Хуже, чем сейчас, мне уже не будет. Ты ничтожество, Джейсон. Ты и все остальные подонки в этой школе, которым больше нечем заняться, кроме как издеваться над инвалидом.

Я подумала, что, пожалуй, зашла слишком далеко, когда мама Джейсона ахнула и разрыдалась. Как ни странно, отец не попытался меня остановить, но когда я взглянула на него, то поняла, почему: он смотрел на Джейсона с такой яростью, что моя грубость его, видимо, вообще не заботила. Он встретился со мной взглядом и ласково положил руку мне на плечо:

– Элламара, пойдем, детка.

Папа направил меня в переговорную, а копы потащили Джейсона к выходу. За столом в кабинете сидели еще несколько полицейских, директор Джонсон и миссис Тиг. Кроме них в комнате присутствовали Коди, доктор Пэриш, Дженнифер и Джульетта.

Вопросы посыпались, как только я села за стол. Все эти люди, по идее, были на моей стороне – «система поддержки», как выражалась доктор Пэриш, – но я чувствовала себя будто на допросе испанской инквизиции. В итоге они вытянули из меня все подробности стычки с Джейсоном. Я не упоминала имя Анастасии в разговоре, но когда отец услышал о конкурсе на самый страшный костюм, он вскочил на ноги и снова начал сыпать угрозами.