Лесли Пирс - Чужое гнездо

— Не знаю, — заколебалась она, быстро взвешивая все «за» и «против». Отцу совершенно не обязательно знать, где она была, кроме того, он сам сказал, чтобы она куда-нибудь сходила сегодня вечером. — Понимаете, мне нужно успеть на последний автобус, чтобы добраться домой, а он уходит из Фальмута в половине одиннадцатого. В котором часу заканчивается представление?

— Задолго до отхода вашего автобуса, — ответил он, протянул руку и потрепал ее по щеке. — А сейчас я еще немного поплаваю, это входит в мою ежедневную тренировку. Но билет будет ждать вас в кассе. Просто скажите, что Пьер обещал оставить для вас контрамарку.

Он повернулся и широко зашагал по пляжу, прежде чем она успела напомнить, что он не заплатил за чай.

Задыхаясь от волнения и нетерпения, Эллен влетела в небольшой магазинчик готовой одежды в Фальмуте за несколько минут до закрытия. Она намеревалась купить кремовое платье, которое примеряла несколько дней назад. К счастью, оно оказалось на месте. Схватив платье, она заплатила за покупку и побежала вниз по главной улице, проталкиваясь через толпу туристов. Она направлялась в «Дольчис», обувной магазин, который работал до половины шестого, чтобы купить туфли.

На каждом шагу висели рекламные плакаты цирка, и ее охватил трепет, когда она увидела на них братьев Адольфо, летящих под куполом, а под ними в клетках восседали тигры и львы, грозно рыча на дрессировщика. Вечернее представление начинается не раньше половины восьмого, так что, когда она купит туфли, у нее останется еще масса времени.

Дамская туалетная комната кафе «В гавани» была скудно освещена, но это было единственное место, о котором она знала, что там есть чистые полотенца и горячая вода, а посетителей немного. Она разделась, оставшись в одних трусиках и лифчике, быстро вымылась и надела новое платье.

Если бы не Пьер, Эллен ни за что не потратила бы весь свой заработок на такую непрактичную вещь. Но стоило ей надеть платье, как она перестала беспокоиться о том, сможет ли бегать в нем, скакать на лошади или ездить на велосипеде. Оно было чудесное. Кремовый цвет оттенял ее загар, покрой подчеркивал стройную фигуру, и Эллен чувствовала себя ровней любой девушке из большого города.

К тому времени, когда она привела в порядок волосы, накрасила губы и ресницы и надела новые босоножки с острыми носами, Эллен превратилась в совершенно другую девушку. Она ничем не напоминала ту, которая ушла с фермы сегодня утром с туго стянутыми в конский хвост волосами, одетая в бесформенную черную юбку и легкие спортивные туфли.

Еще раз взглянув на свои волосы, Эллен вздохнула: они были слишком непокорными и вились, как в голливудских фильмах сороковых годов. Сейчас в моде были короткие, гладко прилизанные прически, но даже постригшись, пригладить свои волосы ей все равно бы не удалось. Так что с этим ничего поделать было нельзя. Она сунула свою старую одежду и спортивные туфли в пакет и торопливо прошла через кафе, избегая любопытных взглядов посетителей.

И только встав в очередь к билетной кассе, Эллен почувствовала страх. Она будет выглядеть жутко глупо, если Пьер не оставил для нее билет. Что ей тогда делать? Заплатить самой, чтобы посмотреть представление? А что если он решит, что она преследует его?

Но билет ждал ее; Пьер даже приложил к нему записку. « Я буду смотреть только на вас, и улыбаться только вам », — писал он.

У Эллен снова побежали мурашки по спине. Окруженная толкающимися, возбужденными людьми, задыхаясь от острого запаха животных и оглушенная нестройным ревом органа на ярмарочной площади, она едва не потеряла сознание. Эллен просто не могла поверить, что отважилась на такой поступок.

Ее место оказалось совсем рядом с ареной — удобное, обитое бархатом кресло, выгодно отличавшееся от жестких, расположенных ярусами деревянных скамеек, на которых расположились остальные зрители. В цирке продавалась пестрая программка представления, где среди множества фотографий обнаружился и снимок Пьера с «братьями», которые выглядели просто потрясающе в своих облегающих небесно-голубых трико с блестками. Эллен опасливо окинула взглядом ряды скамей под куполом шапито, надеясь, что не обнаружит там никого из знакомых. Она твердо намеревалась рассказать отцу о том, что была в цирке, но признаться в том, что ходила туда одна, она не могла. Помянув недобрым словом свои бросающиеся в глаза волосы, Эллен вспомнила, сколько раз в прошлом они выдавали ее, когда она пускалась на какую-либо уловку.