Ганс-Йозеф Ортайль - Ночные тайны

Когда Клара нашла себе работу учителя в Кёльне, они сразу поженились. Старому Хойкену невеста очень понравилась, и он одобрил их брак. Потом появились дети, Клара оставила прежнюю работу и стала работать переводчиком. Сейчас она известный специалист, деловая женщина, у нее собственный офис. Время от времени она ездит в Париж и другие города, чтобы встретиться с авторами и договориться с ними о переводах.

«Тридцать лет, — думал Хойкен. — Тридцать лет супружеской жизни. Обойдя все рифы, мы очутились в этом доме, в котором еще вчера ночью долго обсуждали прошедший день». У Клары был объективный и довольно ироничный взгляд на вещи. Она с удовольствием слушала все, о чем рассказывал Георг, и потом говорила что-то такое, от чего ему сразу становилось легче. Она советовала ему чаще навещать Лизель Бургер и интересоваться ее мнением, она предупреждала его относительно Кристофа, который, кстати, ее терпеть не мог. «Если брат узнает об условиях передачи наследства, у тебя не будет и минуты покоя», — сказала ему жена, и Хойкен, как всегда, когда она говорила подобное, старался защитить Кристофа и больше не касаться этой темы. В глубине души он знал, что Клара права. Его брат был способен сделать такое, на что Георг никогда бы не пошел, но дело было даже не в этом. Просто у Кристофа в концерне было несколько друзей, о которых нельзя было забывать.

Хойкен положил газеты на ночной столик и пошел в ванную. Включая душ, он слышал, что Клара уже проснулась. Его жена считала утро тяжелым временем суток, она любила поспать и, если бы он не будил ее почти каждый день своим утренним туалетом, еще долго лежала бы в постели. Хойкен не спеша намылился и подумал, что нужно собрать небольшой чемодан, вечером он его почти собрал, не хватало только пижамы. Он уже обсудил это с Кларой, и она поддержала его идею провести как-нибудь в отеле всю ночь.

Хойкен выключил воду и услышал, как жена листает газеты. Теперь Клара сидела в постели в черных очках, которые купила в Брюсселе несколько недель назад. «Странно, — подумал Хойкен, — как очки могут выражать определенную волю к жизни». Он не спеша вытирался тяжелым банным полотенцем, от которого шел слабый запах лаванды. Уже потом Георг заметил, что это полотенце Клары. Он был очень невнимателен к таким вещам, что является непростительным для человека, который имеет опыт работы с книгами и фотографиями.

— Доброе утро, — крикнул он подчеркнуто приветливо через дверь, чтобы предотвратить возможную перепалку из-за использования полотенца. — Я по ошибке воспользовался твоим полотенцем.

— Н-да, — услышал он в ответ и сразу понял, что перепалки не будет, потому что этим «н-да» Клара снимала с него всю вину. «Н-да» было ее лаконичным и, к счастью, все еще шутливым ответом, который Георг слышал все тридцать лет их совместной жизни. Он прошел через спальню, чтобы одеться.

— Газеты уже так перемешаны, что я ничего не найду, — сказала Клара тихо.

— Бильбао — Барселона 1:2, больше ничего не нужно знать, — ответил Хойкен.

— Бески проснулась?

— Думаю, да. В конце концов, она еще ни разу не проспала.

— Она действительно проснулась или ты просто не хочешь пойти посмотреть?

Хойкен сглотнул. Он был уже одет. Когда они отдыхали на Миссури, Клара поражалась, как быстро он одевался. Ничего, почти ничего не изменилось. Ему по-прежнему достаточно было двух минут, чтобы одеться, только теперь каждая вещь стоила в десять раз дороже, чем вся одежда, которую он носил в юности. Рубашку с мягким воротником, которая сейчас была на нем, он не любил, потому что нужно было еще застегивать воротник и одевать галстук. Хойкен достал галстук из шкафа и, завязывая его, вышел в коридор. Внизу, на кухне, он услышал голоса детей, которые снова спорили из-за какой-то чепухи.

— Доброе утро, — крикнул он второй раз за сегодня, но теперь уже громче. Из-за открытой кухонной двери выглянула Мария. У нее были крупные черты лица. В отличие от своей матери, она спала немного и с ранних лет была самой флегматичной в их семье.

— Бетси уже там? — громко спросил Хойкен и заметил, что дочь сделала круглые глаза, это означало, что вместо «Бетси» он должен говорить «Бески».

— Нет, — сказала Мария и попыталась сдержать его громкость, — Бески больше здесь нет, господин Хойкен, Бески уже ушла, но мы завтракаем, и все в лучшем виде.

— Удачного дня вам обоим, — еще раз крикнул Хойкен и вернулся в спальню. Он никогда бы не подумал, что у него будет такая дочь. Своей решительностью и целеустремленностью она превосходила в этом доме любого. Когда Мария, подвязав свои длинные волосы, садилась на мопед, Георг даже гордился ею. Она была врожденным лидером. Начальником неважно чего. Просто идеальным руководителем, знающим, как решить любую проблему, и умеющим держать свои эмоции под контролем, так что они никогда не смогли бы ей навредить.