Джилл Мэнселл - Соло

Росс не видел ее уже больше шести недель. Передозировка могадона действительно имела место, но она наврала про таблетки парацетамола: промывания желудка подействовали хорошо, и через несколько недель ее уже выписали. Согласно диагнозу психиатра, который ее наблюдал, Антония страдала реактивной депрессией. Должно пройти какое-то время, чтобы она смогла смириться со своим горем и научиться оставлять прошлое позади. Импульсивное антисоциальное поведение — скажите пожалуйста.

«Тебе надо оставить прошлое позади, — напомнил ей Росс, когда она пересказала ему разговор с психиатром. Остаточное чувство вины смешивалось со злостью и облегчением. Со своей жизнью Антония не покончила, но она определенно сумела разрушить его жизнь. — Если хочешь услышать мое мнение, я больше не хочу тебя видеть».

И вот теперь Антония снова здесь, одетая в зеленый, защитного цвета тренч, кремовые кожаные сапога и кашемировый шарф, и вид у нее был напуганный, но решительный. Если она начнет тут создавать какие-нибудь проблемы, он поклялся, что вышвырнет ее в окно своими собственными руками. Если кому и позволительно вести себя импульсивно и антисоциально, так это ему.

— Я знаю, что ты не хотел меня видеть, — сказала Антония, — но я подумала, что ты, может быть, захочешь узнать, что я сегодня днем улетаю в Соединенные Штаты.

— Правда?

— Во Флориду. В Майами. Моя тетя пригласила меня пожить у нее… на неопределенный срок.

Благодаря Антонии Росс не виделся с Тессой и Оливией уже больше семи недель. И он не знал, когда, если вообще это случится, он увидится с ними снова. Росс был рад тому, что Антония уезжает, но если она думает, что он станет с ней обниматься и целовать ее на прощание, то она сильно ошибается.

— Вот и прекрасно.

— Я знала, что ты будешь рад, — сказал Антония с ехидной, злобной улыбкой. Какое-то время она молчала, затем ее словно прорвало: — Я решила, лучше всего будет поступить именно так. Я в этом месяце не самый популярный персонаж здесь и прекрасно это понимаю, а там я смогу начать новую жизнь, и люди не будут указывать на меня пальцами и шептаться за моей спиной. Кроме того, — добавила она с дерзким видом, — я думаю, Майами-Бич — это для меня, я всегда считала американских мужчин привлекательными. Кто знает, может быть, через год я уже снова выйду замуж.

«Не завидую я этому человеку», — подумал Росс, но мудро воздержался от того, чтобы сказать это вслух. Вместо этого он ровным, нейтральным тоном произнес:

— Ну, так, значит, ты продала свой дом?

— Продаю. — Антония кивнула. — Мой поверенный этим занимается.

— Хорошо. — Росс уже начал терять терпение. Почему она не уходит? Он увидел, как Антония открыла свою сумочку, и насторожился: чего доброго, она может вынуть оттуда пистолет и застрелить его.

— Все, я уже ухожу, — сказала торопливо Антония. И дрожащими пальцами вынула из сумочки небольшой, сложенный листочек бумаги и положила его на стол перед Россом. — Я знаю, что ты меня ненавидишь, и я знаю, что я этого заслуживаю, но я не полнейшая стерва и всегда платила свои долги. Ты можешь мне не поверить, но мне очень жаль, что я испортила ту картину. Передай это Тессе…

Голос ее затих. Росс смотрел на нее, ничего не говоря.

Когда Антония ушла, он развернул листок и увидел, что это чек на сумму в три тысячи фунтов. Ну, а раз картина была его, то он посчитал, что компенсацию должен взять себе. А поскольку Тесса — если она была бы здесь — несомненно, отказалась бы от денег, которые, кстати сказать, все равно определенно принадлежали Ричарду, то Росс решил, что будет справедливо, если эти деньги достанутся Мэтти и ее еще не родившемуся ребенку.

Кладя этот чек в карман, Росс улыбнулся, первый раз за день.

Сэйди Лабелл, пребывавшая в несвойственном ей отпускном настроении, откинулась на спинку стула и улыбнулась официанту.

— Прекрасная еда. Мы будем пить кофе и бренди на улице. Я хочу захватить последние лучи солнца.

— Конечно, мадам, — ответил Жозе, одновременно думая про себя, что эта женщина, судя по виду, может захватить что угодно и кого угодно. Еда и вино подействовали на нее умиротворяюще, но она, несомненно, привыкла добиваться своего, а так как у Жозе не было намерения лишать себя возможности получить щедрые чаевые, то он не сказал, что просторная веранда сейчас занята полуголой художницей и ребенком, у которого режутся зубы. Если она хочет там сидеть, то он останавливать ее не будет.