Джилл Мэнселл - Соло

— Ну, мне, пожалуй, хватит, — сказала Тесса, — если я напьюсь, то могу сказать Максу, что я о нем думаю.

— Постыдись, — пошутил Эдам. — Он же только что простит тебя за то, что ты изобразила его на той картине, которую писала для Росса.

«Вечеринка» была единственной картиной на выставке, не предназначавшейся для продажи. Картина по-прежнему привлекала очень много внимания покупателей, критиков и простых любителей живописи. Если бы Росс хотел, он мог бы продать ее уже двадцать раз. Гесса не стремилась замыкаться в каком-то стереотипе, но тем не менее понимала, что именно такой стиль людям очень нравится. Охотнее всего они приобретали картины вроде «Вечеринки». «И сам того не желая, — подумала Тесса с грустной улыбкой, — Росс снова предопределил мое будущее».

— А, это неважно, — сказала Холли, осторожно примостившись на краешке стола и почувствовав, как холодный металл врезался в бедро. — Эдам, а в это время года в Альгарве тепло?

В темноте он не видел ее лица и, стараясь не переусердствовать, просто ответил:

— Да.

— А португальский выучить не очень трудно?

— Нетрудно. — Во всяком случае, Эдам так полагал. Какая разница, трудно это или нет. Если Холли поедет с ним в Португалию, то остальное уже неважно, но на всякий случай он соврал: — Конечно, нетрудно, это самый легкий язык в мире.

— Хм. — Холли сделала паузу и отпила из своего бокала. — Ну, в таком случае я, наверное, смогу его кое-как выучить.

— Ты едешь в Веламуру? — воскликнула Тесса, которая была явно аи fait [37] В курсе ( фр. ). в этой ситуации. «Черт, — подумала Холли. — Может быть, мне лучше подумать о работе во Франции?»

— Ну, если Эдам действительно не возражает, — сказала она, чувствуя непривычную для себя робость.

«Возражает?» — Эдам ненадолго задумался над словами Холли, покачал головой и улыбнулся в темноте. Может быть, наконец, когда Макс уберется с пути, у него появится возможность склонить ее на свою сторону, завоевать ее любовь и доверие.

— Ну, думаю, я смогу вынести твое общество.

Тесса обняла Холли.

— Ты поступаешь правильно, — заверила она подругу. — Но я буду ужасно скучать. Так когда ты уезжаешь?

Холли, опьяненная тем, что приняла наконец это судьбоносное решение, сказала:

— Завтра. — Затем помолчала и прикусила губу. — Ну, завтра было бы хорошо, но я полагаю, что мне надо отработать по договору две недели.

В дверях появилась Грейс с утомленной Оливией на руках. У Грейс и Тессы одновременно возникла одна и та же мысль, но озвучить ее первой Грейс не смела.

Тесса сумела, однако, сразу найти тактичный выход.

— Ну, поговорим с Россом, — сказала она, взяла раскапризничавшуюся дочку из рук Грейс и обменялась с ней заговорщицкой улыбкой. — Думаю, кое-что можно сделать.

Антония вышла из такси и поежилась. По дороге в отель она незаметно прикладывалась к бутылке водки, и когда водитель резко повернул, чтобы объехать кролика, холодная жидкость пролилась на ее белое платье от Александера Макквина. Теперь мокрая ткань прилипала к ее грудям, что было не очень стильно. Однако ничего, она может поболтаться на улице минут пять, и за это время как раз соберется с мыслями. Но только не надо слишком сильно напиваться. Ей нужно произвести максимальный эффект, а для этого необходима ясная голова. Кроме того, она хотела запомнить все подробности на будущее. Иначе какое может быть удовольствие от действительно незабываемого скандала, если на следующее утро в голове будет лишь мутный туман?

Через пять минут цепочка ее мыслей была грубо прервана. Когда она шла по узенькой тропинке, ведущей к задней части отеля, то споткнулась о чью-то брошенную туфлю.

Антония нагнулась, подняла туфлю и швырнула ее в кусты, попав Колину Роуланду прямо между лопаток.

— Черт, что это такое?! — заорал он.

Под ним захихикала Сильви. Колин, который все еще считал себя героем, настоял на том, чтобы отметить это на природе. Холодный ноябрьский воздух и матрац из опавших листьев, однако, в смысле комфорта оставляли желать много лучшего. Но поскольку это не Росс, то неважно, что ее размышления прервали.

— Какая мерзость, — произнесла Антония, которая успела увидеть голую задницу и большие красные трусы, пока Колин вставал на ноги и натягивал брюки.

— Боже, да это Антония Сеймур-Смит, — прошептала Сильви, которая тоже узнала одетую в белый шелк фигуру и этот резкий, недружелюбный, скандальный тон. — Тессе это не понравится.