Джилл Мэнселл - Соло

Постепенно успокаиваясь, Антония долила воды в свой бокал и улыбнулась Ричарду. Сейчас, когда первое потрясение прошло и она оценила ситуацию, Антония поняла, что может с ней справиться. «Чего бедный Ричард явно сделать не в состоянии», — подумала она, чувствуя что-то вроде жалости: ее супруг сильно потел и по-прежнему был белый, как простыня.

— Я это сейчас говорю, — сказал он. — И незачем на меня так смотреть, Антония. Я абсолютно серьезен.

Антония покачала головой, даже не пытаясь скрыть улыбку и наслаждаясь мыслью, что она его раскусила.

— Нет, Ричард. Ты просто сильно увлекся какой-то другой женщиной. Ты всегда вел размеренную жизнь, а сейчас тебя обуревают чувства. Понимаешь, мне ведь все известно о твоем маленьком романчике, — добавила она мягким тоном, — и я понимаю. Такое случается. Но ты совершишь ошибку, если воспримешь его слишком серьезно. Конечно, дорогой, надо веселиться, пока есть возможность. Но развод это такое неинтересное — и такое дорогое — времяпрепровождение, что я бы тебе не советовала этим заниматься. Все закончится слезами, я тебя уверяю. Я так не люблю, — добавила она вдруг со злобой, — когда взрослый мужчина плачет.

Ричард резко встал, почувствовав, что ни минуты больше не может оставаться в этом доме. У него не хватало сил на то, чтобы одолеть острый ум и беспощадный язык Антонии, — он был застигнут врасплох, потому что она, оказывается, знала о Мэтти, — поэтому ему надо было убраться отсюда немедленно.

— Я ухожу, — отрезал он. — Я дам распоряжение своему адвокату немедленно начать бракоразводный процесс. И не волнуйся, Росса я не втяну. Основанием для развода станет нарушение супружеской верности мной.

В этот момент до Антонии наконец дошло, что ситуация и впрямь критическая, и у нее от страха заурчало в животе. Ричард, конечно, не супермен, но стабильность, которая была ей так нужна в жизни, зависела от него. Он был ее долготерпеливый, всепрощающий папочка, который закрывал глаза на ее аморальное поведение и подставлял жене страховочную сеть, без чего она не смогла бы наслаждаться жизнью как следует. Без него она просто пропадет, зачахнет в одиночестве.

— Ричард, прости. — Горько сожалея о своем легкомыслии, Антония побежала за ним наверх по лестнице и попыталась ухватить мужа за рукав. Он выдернул руку, и тревога Антонии возросла. Ричард не шутит. Он и вправду хочет порвать с ней.

— Дорогой, мне не следовало так говорить, — начала она, — я знаю, я была стервой, но я тебя люблю. Ты же не можешь просто взять и…

— Всё так, — коротко ответил он, открыл двери гардероба и стал швырять рубашки, костюмы и свитеры на кровать с совершенно не свойственным для него безразличием. — И я могу просто взять и уйти. И я ухожу. Я хочу уйти.

Вещи были быстро засунуты в два чемодана, и Ричард уже тащил их к лестнице. Антония, посмотрев на опустевший шкаф — Ричард даже не закрыл дверцы, — поняла вдруг, что не знает, что ей делать дальше. Легкое снисхождение не помогло. Задобрить мужа запоздалыми извинениями тоже не удалось. Ричард уходил от нее — действительно уходил, — и она просто не знала, как его остановить.

Антония все еще сидела на краю кровати и вдруг услышала, как хлопнула входная дверь. От этого звука в ней вскипела злоба, и она вскочила на ноги. Подбежав к открытому окну спальни, Антония остановилась, чувствуя, как злоба приближается к точке взрыва.

Ричард, загружавший чемоданы в багажник, даже не оглянулся.

— Да ты скотина, козел гребаный! — заорала она, упершись в подоконник. — Ты будешь жалеть об этом до конца своей жалкой жизни! Я устрою так, что ты пожалеешь, что вообще родился!

По-прежнему не обращая на нее внимания, Ричард захлопнул багажник и поправил очки. Вспотел он так сильно, что очки соскользнули с переносицы. Медленным, размеренным шагом он подошел к дверце со стороны водителя.

— Я тебе отомщу, — верещала его жена сверху. — Я этот дом сожгу… я у тебя последний пенни отсужу… я такое устрою, что ты даже не поймешь, что с тобой произошло!

Ричард по-прежнему не оглядывался. Схватив первый попавшийся тяжелый предмет, стеклянное пресс-папье, Антония что есть сил швырнула его вниз, надеясь, что оно разобьет лобовое стекло и Ричард ринется назад в дом. Она не даст ему уйти… он должен остаться и драться… за нее…

Но пресс-папье блеснуло на солнце, упало на крышу автомобиля и отскочило, оставив на металле небольшую вмятину, затем осыпалось осколками на капот. Ричард, который вел себя так, словно ничего не произошло, включил зажигание и передачу. Затем, даже не взглянув в сторону Антонии, газанул и поехал от дома прочь.