Джилл Мэнселл - Соло

Холли содрогнулась, осознав грандиозность этой задачи. Ведь гости уже прибывали в отель. Она знала, что несколько друзей Росса летели из Марбейи, прервав ради этой свадьбы года свой отдых. Да тут еще и дорогие подарки, и огромное количество блюд, которые с таким трудом приготовили работники отеля… целые фургоны цветов… мерзкие сплетни и пересуды работников отеля и гостей… да и справится ли Росс с таким унижением? И — о, боже! — как быть с представителями прессы, которые вот-вот нагрянут целым стадом? Они будут вне себя от восторга, какое счастье им подвалило: сбежавшие невесты и брошенные женихи намного интереснее обычных свадебных церемонией и рассказов о счастливой семейной жизни.

Просто кошмар. Да и стакан уже опустел. Так что кошмар усиливался.

— Я и сам не прочь выпить, — сказал Макс, заметив горестное выражение на лице Холли. Он взглянул на брата. — Росс?

— Ничего я не хочу.

Росс подошел к столу и взял телефонную трубку. Через секунду он был на связи с одним из ведущих лондонских агентств печати.

— Стив? Это Росс. Послушай, у меня мало времени, поэтому я полагаюсь на тебя — ты всем сообщишь. Свадьбы не будет. Да, все отменяется. — Он прослушал ответ, сжимая трубку так, что пальцы побелели. — Извини, друг, но никаких комментариев. Это уже твое дело. Просто сделай так, чтобы все узнали, ладно? И сообщи, что в течение недели каждый представитель прессы, застигнутый на расстоянии мили от отеля, будет разговаривать с моими сторожевыми собаками.

— Сядь, — сказал Макс, вернувшийся в кабинет с бутылкой шотландского виски и двумя стаканами. Он чуть ли не силой усадил Холли на стул.

— Но я должна помогать… — вяло возразила она, взяла стакан и выпила янтарной жидкости.

— Много от тебя будет помощи, — заметил Макс, наливая себе виски. — Вид у тебя ужасный. Все нормально, — добавил он, обращаясь к Россу. — Я там сказал. Сильви поручено сообщить всем, кто зарезервировал на завтра номера, что они могут остановиться бесплатно. Она отменит цветы, бюро регистрации и машины. Нам остается только связаться со всеми, с кем сможем, из твоих друзей, сообщить, что все отменяется, и решить, куда ты уедешь. Тебе надо убраться отсюда на несколько недель, — объяснил Макс, встретив недоуменный взгляд Росса. — Ты же не можешь здесь оставаться!

— Я здесь работаю, — ровным голосом ответил Росс. — Я здесь живу. Так что я тут и останусь. Мне что, одному полететь в свадебное путешествие на Антигуа?

…………………………………………..

— Ничего себе потрясение, — сказала Холли позже вечером. Это просто ирония судьбы, что самый задушевный разговор с Максом состоялся у нее как раз сегодня. Она надеялась, что завтра утром сможет обо всем вспомнить. Соображала она плохо, а Макс все подливал и подливал ей виски. — Я никогда Росса таким не видела. Он прямо как робот.

Они сидели в темном углу бара, стараясь как можно дальше держаться от остальных гостей. Не надо уметь читать по губам, чтобы догадаться, о чем гости сегодня говорят. Однако Росс находился среди них, держал в руке стакан с минеральной водой «Перье», по очереди говорил с разными людьми, кивал и слушал, как будто совсем ничего не произошло. Выдавал его только взгляд: бездонные глаза Росса не искрились так, как обычно. Как заметила Холли, он действовал на автопилоте, молча бросая вызов всем, кто рискнет посмеяться над ним или пожалеть его. Взглянув на Росса, Холли чуть снова не разрыдалась: он был так смел, и это было так бесполезно. Он не должен так себя вести, это только усугубляет его мучения. И они по-прежнему не имеют ни малейшего представления о том, почему Тесса сбежала…

Макс, заметив, что Холли опять готова разреветься, взял ее за руку. Его тронула сегодня ее ранимость, как никогда раньше не трогали ни ум, ни дерзость, ни умение постоять за себя в словесных баталиях. Сейчас, когда вся косметика с нее давно слезла — все это бремя теперь нес его шелковый носовой платок — и когда ее золотисто-рыжие волосы освободились от бантов, ярких гребешков и лака, она казалась моложе и естественнее, чем та Холли, которую он знал и которую так долго старался избегать.

— Жизнь продолжается. Естественно, Росс потрясен, но он это преодолеет. И тебе совершенно не нужно было перед ним извиняться, — добавил Макс, улыбнувшись. — Он ведь тебя не винит.

Холли неотрывно смотрела на руку Макса, сжимавшую ее руку. Ей было трудно сосредоточиться. Макс впервые по своей инициативе к ней прикоснулся. «Вот так всегда, — думала Холли, — долгие годы делаешь дорогой маникюр, изводишь сотни бутылочек лака для ногтей, а он возьмет тебя за руку именно тогда, когда твои ногти не накрашены».