Элен Гома - Зависимые

Он сказал это на полном серьезе. И, конечно же, пустил отряд чокнутых мурашек по моему телу. А затем, посмеиваясь себе под нос, пошел открывать дверь официанту.

Я смотрела ему в след с завороженной улыбкой, и в этот момент меня осенило. Я абсолютно точно влюбилась в Джереми, и гораздо сильнее, чем могла себе позволить. Вот же дьявол.

Захлопнув дверь одной ногой, он поставил поднос с едой на журнальный столик, потом отнес туда же две чашки кофе и вернулся за мной. Раздвинув мои колени в стороны, чем заставил меня вскрикнуть от неожиданности, он устроился между моих ног, схватился за края футболки и притянул меня вплотную к себе. Проскользив таким образом по столешнице, я оказалась прижатой к его твердому члену.

Интересно, что думают официанты, когда он открывает им дверь в таком виде? А может официантки? Укол ревности неминуемо настиг меня. Но это же смешно? У нас есть куда более серьезные проблемы. Например, его образ жизни и моя сестра вместе с их совместным прошлым. Черт, я же обещала себе выбросить все это из головы хотя бы на один день. Но правда в том, что это не дает мне жить спокойно, особенно сейчас, когда я точно знаю, что чувствую.

— Я слышу, как ты думаешь. — Низкий голос перебивает мои рассуждения. Поддавшись внезапному чувству безысходности, я обвиваю его шею, нахожу его губы и наслаждаюсь тем, с какой отзывчивостью он отвечает на поцелуй. Как будто никого кроме нас не существует. Его язык чувственно трахает мой, а между ног разрастается знакомое чувство тоски и неуемного желания.

Джереми скользит руками по моим бедрам и обхватывает ягодицы с диким рыком, который вырывается из его горла в мой рот.

— К черту завтрак, — снова рычит он, превращая нежные поцелуи в поистине сумасшедшие.

— Твой телефон звонит, — бормочу я, услышав тихую мелодию из спальни.

— К черту всех.

Он посасывает мои губы, заставляя терять рассудок. Я хочу наслаждаться им, пока у меня есть такая возможность. Черт. Больше всего на свете я хочу, чтобы он был моим. Только моим. Чтоб его руки нежно ласкали и грубо сжимали, оставляя отметины, чтоб его зубы грызли мою кожу в порыве страсти, чтоб его ленивая ухмылка предназначалась мне одной, и этот дикий взгляд, который говорит, что он хочет только меня. И то, всего этого никогда не будет достаточно. Это безумие.

Я вынимаю его член из трусов, и он входит в меня без всякой прелюдии, точно зная о том, что я готова для него.

— Да? — рявкает Джереми в трубку. — Разберись как-нибудь с этим. Серьезно? Я думал, что ты здесь, чтобы заниматься делом, а не таскаться за юбками. Да не важно, Лукас! К моему приходу в доме не должно быть никого кроме тебя и Дороти!

Он бросает телефон на кровать, а затем поворачивается ко мне.

— Иметь младшего брата — отстой. Поверить не могу, что радовался, когда он решил переехать сюда.

На следующее утро телефонный звонок наконец-то достиг адресата, и Джереми, похоже, только что пообщался со своим сводным братом, которого до сих пор не видел после прилета. Потому что мы застряли тут друг с другом, занимаясь сексом на всех поверхностях и отъедая задницы с помощью бургеров. Как самые настоящие дикари, мы купались ночью в океане, нанесли горы песка в дом, не парились насчет одежды и внешнего вида, то есть я даже не знаю, есть ли у него расческа. И все еще были абсолютно счастливы при просмотре фильма, уютно устроившись на кровати, в объятиях друг друга прошлой ночью.

— Он посмел привести кого-то в твою «святую святых»? — шучу я. — Это место настолько особенное, что не каждому туда позволено входить. Понятно.

— Ничего такого. Уж точно ничего связанного со святым.

Мне не хотелось унижать себя, но любопытство взяло верх.

— Ты второй раз привозишь меня сюда, но ни разу в свой дом. Так что, я все же думаю, что ты лукавишь насчет этого. — Я пожимаю плечами, стараясь не выдать свою тревогу.

Джереми продавливает матрас рядом со мной и нежно касается моего подбородка, заставляя взглянуть в его глаза.

— Я привожу тебя сюда, потому что это место гораздо больше подходит для… нас. Я не хотел бы, чтобы ты появилась там когда-либо. Просто… это не для тебя.

— Тогда для кого? Моей сестре твой дом наверняка подходил?

Черт, я уже пожалела, что произнесла это вслух. Но мне было так обидно, что он не считает меня достойной даже того, чтобы привести меня в свой дом, поэтому я вспомнила Джекки и выдала то, чего больше всего боялась. Я боялась, что она значила для него гораздо больше, чем я. Не смотря на то, что все между ними было уже в прошлом. Я жутко ревновала его к его прошлому, хотя не имела на это никаких прав. Но брать свои слова обратно было уже поздно. Я уже выдала себя по-полной.