Ирина Быстрова - На перекрестке

— Кампания… — Я потрясла бумагами.

Он похлопал рукой по столу: мол, клади, после взгляну. Нет уж, со мной это не пройдет. Он ведь только сегодня такой приторможенный, состояние номер три обычно дольше одного дня у него не длится. Завтра очухается, начнет вопить: «Где план? Почему еще ничего не сделано?» И иди доказывай, что он сам распорядился бумажки на стол ему складывать. После выхода из всех трех критических состояний у шефа наступала обширная амнезия, смысл которой можно было выразить одной фразой: «Все вы врете».

Но, если честно, шеф мне нравился. Странно, да? При всех-то эксцессах. Но факт остается фактом — в нем было что-то родное, как будто мы вместе учились с ним в институте. Или жили в одном дворе. И ради чего можно было иногда потерпеть и придурь. Я почувствовала это с самого первого дня работы. И стала относиться к шефу как… к человеку. Он платил мне тем же. Взять, к примеру, эту поездку в Данию. Нет, с шефом мне повезло. А к его невротическим припадкам вполне можно привыкнуть и научиться управляться с ними.

Я решительно шагнула в кабинет.

— Нет уж, — заявила я и села на стул рядом с начальническим столом. — Не уйду, пока вы не посмотрите.

— Хорошо, хорошо, — пробурчал шеф, перелистывая поданные мною бумаги.

— Не в настроении? — спросила я, как будто это не было очевидным.

— Не в настроении, — хмуро подтвердил шеф.

— Что-то случилось? — поинтересовалась я.

Если жена сбежала с любовником, он мне, конечно, не расскажет, но если причина его бледного вида связана с работой, то кто знает…

— Случилось, — кивнул шеф, все еще вороша мои документы.

Любопытно, он просто так ими шуршит или все-таки что-то в них читает? Я надеялась на последнее. План рекламной кампании я составляла впервые, очень хотелось получить чей-нибудь совет, пусть даже озабоченного неизвестными проблемами шефа. Я договорилась о встрече с девушкой из пиар-агентства, но она ведь придет только завтра, да и неизвестно еще, хороша ли она в своей роли. А шеф все здесь знает, работает на наших шведов уже семь лет, наверняка имеет некоторые мысли относительно дела, над которым я корплю. Надо бы дать ему пару минут, чтобы осмыслил мои наметки. Но я не выдержала и спросила:

— Что именно, если не секрет?

Шеф поднял глаза на меня и замер.

— Что? — вздрогнула я. — Что я такого спросила? Не хотите — не рассказывайте.

— Не хочу, — проскрипел шеф, — но придется… — и опять замер, глядя на меня с непонятным выражением на лице.

— Катя, — заглянула в кабинет секретарша, — тебя к телефону.

— Пусть подождут, — отмахнулась я.

— Говорят, срочно.

— По-английски говорят? — буркнула я, вставая.

— Что? — удивилась секретарша.

— Да ладно, — отмахнулась я, — не обращай внимания. Извините, — бросила я шефу.

— Иди, — ответил он. — Потом вернешься.

— Непременно.

Вернусь и узнаю-таки, что с ним происходит. Но явно что-то по работе, раз пообещал рассказать. Пообещал? Я прокрутила в голове последние реплики шефа. Вроде да.

— Да? — приложила я трубку к уху и услышала Дарьин голос:

— Привет!

— Ты? — воскликнула я. — Думала, кто-то по делу.

— А я по делу, — обиженно проговорила Дарья.

— Ты сказала «срочно», — усмехнулась я.

— Все мои дела срочные, — заявила она. — Иначе какой смысл жить?

Понятно. У Дарьи накопилось, и ей не терпится поделиться этим с кем-то. Ну да, как же! Дэвид. Что там у них получилось?

Почему я сама ей не позвонила? Ведь изнывала от любопытства с самого вчерашнего вечера. Но — не смогла. А вдруг бы она сообщила, что у них все сложилось? В том смысле, что ей удалось затащить его в постель. Я расстроилась бы. Да? С чего бы это? Он же совсем мне без надобности. Что я и сказала вчера Дарье. Иначе она не посмела бы завязать флирт. Многое можно болтать о женской дружбе, но что касается меня и Дарьи — у нас была настоящая дружба. Отношения, главный лозунг которых: «Не навреди подруге своей». В первую очередь когда речь идет о мужчинах. Так что Дарья не полезла бы в авантюру с Дэвидом, если бы я хоть словом, хоть жестом намекнула, что он мне небезразличен. Я же дала ей зеленый свет. И с нетерпением ждала отчета о проделанной работе. И… расстроилась бы, если бы… Н-да. Непостижимое существо женщина, а ты, Катя Александрова, — самое непостижимое из непостижимых. Есть чем гордиться.

— Ну? — спросила я, направляясь в свой кабинет.

— Что «ну»? — фыркнула Дарья.

— Рассказывай, — велела я, плотно прикрывая дверь в кабинет.